Я же хоть и чертыхнулся, но последовал его примеру, позволяя камерам многочисленных операторов взять наши «боевые травмы» крупным планом.
Моё пятно получилось даже ярче и больше расчётного, просто за счёт того, что мне нагревать руку приходилось второпях и за секунды.
«Но это очень даже хорошо. Пусть считают, что это я тут был на положении отстающего. А Его Высочество милостливо позволил „взять“ ничью».
По залу тем временем прокатился восхищённый гул, который директор отчаянно пытался унять, но слова тут помогали мало. На площадку поднялись медики, направившиеся прямиком к принцу, который уже направлялся к спуску со «сцены».
Я последовал его примеру, намереваясь оперативно добраться до «моей» группы экспертов в области медицины, которым не давала пройти вскочившая со своих мест толпа, но на полпути, на самых ступеньках, меня перехватила Эльза.
— Ты идиот! — прошипела она возмущённо, схватив мою руку и начав пристально её рассматривать. Совершенно неочевидным движением она выудила из карманов крошечный, миллилитров на десять, тюбик. — У тебя только всё зажило! Два ожога на одной конечности — это ужас, который заживать может месяцами!
Я открыл было рот, но осёкся. Просто потому, что мой взгляд упал на объектив камеры, которая смотрела ровнёхонько на нас. И не одна. Операторов даже не смущало отсутствие точечного освещения, которое сейчас было сконцентрировано на директоре.
«Лександр, ты в середине большого дерьма» — в своих мыслях спокойно подытожил я, подхватив Эльзу под локоток и потянув её подальше от сцены.
— О нет, — прошептала девушка, до которой что-то начало доходить.
Камер, которые наплевательски отворачивались прочь от директора, становилось больше, а ближайшие к нам зрители начали перешёптываться и как-то подозрительно улыбаться.
И сама Эльза подлила масла в огонь, вспыхнув — её щеки порозовели, затем заалели, а под конец плавно сместились по палитре в какой-то совершенно невозможный оттенок.
— Поздно, — тихо бросил я. — Улыбаемся и машем, Эльза. Улыбаемся и машем…
Рыжеволосая аристократка на секунду застыла, позволяя себя тащить, а после дёрнула меня за руку, вынуждая остановиться. Открутила крышку тюбика с гелем, выдавила немного на пальцы и принялась осторожно, профессионально втирать блестящий состав в мою покрасневшую кожу.
— Не дёргайся, раз поздно. И подвинься, — она слегка сместилась, оставив камерам лишь мою спину. — Вот, стой так, Лекс…
Я вздохнул, принимая неизбежное. Обернулся, отыскав взглядом своего оппонента.
К Александру, как и Эльза — ко мне, подлетела Виктория, но у неё и медикаментов с собой не было. И так же напористо действовать она себе не позволила. Её оттеснили медики, и камеры, зафиксировав этот момент, потеряли к кузине принца всякий интерес.
А вот сам принц в какой-то момент обернулся… и подмигнул одобрительно, вынудив меня в мыслях вознести мольбу всем существующим и несуществующим в этом мире богам: покой мне только снился, и каждый новый день в этом мире подкидывал в кострище событий всё больше дров.
«И нельзя сказать, что мне это так уж не нравится» — признался я сам себе, переведя взгляд на макушку Эльзы, сосредоточенно и по второму кругу обрабатывающего мой «ожог».
Когда шум немного стих, а гвардейцы и сотрудники академии совместными усилиями навели относительный порядок, слово снова взял недовольный, — а кому бы понравилось быть заглушённым толпой? — директор.
Он говорил долго, пространно и очень пафосно. О том, что этот набор уникален, и что Империя доселе не видела настолько талантливых абитуриентов. О будущем нашей державы, о необходимости прикладывать усилия, о рекомендательных письмах для тех, кому немного не хватило для поступления и всё такое прочее.
Мы слушали, кивали, но ждали другого.
— А теперь, — произнёс директор, считав жест откуда-то с краю площадки. — Я передаю слово Его Императорскому Величеству, Артемису Затворницкому!
По залу прокатилась живая волна. Все разом встали, вытянувшись и замерев. А император тем временем поднялся с кресла, заставив меня удивлённо вскинуть брови.
Он оказался довольно невысоким, пусть и статным человеком. Серебристая седина, проницательные серые глаза, твёрдые линии лица — на креслах он выглядел как-то иначе, гармоничнее, что ли.
К кафедре он подошёл степенно и неспешно, словно и не ждало его сейчас невесть сколько сотен тысяч человек по всей Первой Империи.
— Сегодня, — начал мужчина, — я стал свидетелем того, чего не видел уже много лет. Свидетелем подлинного мастерства и подлинной воли. Подлинного духа соперничества, который не разделяет равных, а возвышает их.
Он выдержал паузу.
— Двое из присутствующих в этом зале сегодня показали уровень, который выходит за рамки обычного таланта. Вы все это видели и чувствовали. И по этой причине, — он широко взмахнул рукой, указав на ложу судей, — высшая комиссия из двадцати судей, включая меня, приняла решение.
Император нашёл взглядом Александра, затем — меня.
— Имена Александра Затворницого и Лександра Лазаря исключаются из общего рейтингового списка этого года. Их уровень не позволяет остальным абитуриентам честно бороться за первенство. То, что они показали сегодня — это будущий столп Империи. Мы не можем взять и измерить его баллами.
Зал после небольшой задержки загрохотал аплодисментами — раскатистыми, искренними, неугасающими. Но продлилось это недолго: стоило лишь императору поднять руку, как все затихли.
— Результаты третьего этапа будут оглашены в течение часа, и продемонстрированы как на проекции в соседнем зале, так и вывешены на информационных стендах академии. Засим, я поздравляю всех тех, кто набрал проходной балл по итогам первых двух этапов! Вы — зачислены в Первую Имперскую Академию Эрикс-Искусств!
И снова овации, крики, шум. И вновь один жест, чтобы всё это прекратить.
— И последнее, — Император прищурился. — Я приглашаю всех поступивших, их родных, гостей и сотрудников академии в парк. Сегодня мы празднуем. Этот день войдёт в историю вместе с вами, ибо каждый здесь — часть его. Оставьте формальности на несколько часов. Сегодня — только радость.
Артемис улыбнулся подозрительно тепло для человека, который управлял огромной Империей.
— И да пребудет с вами удача, господа и дамы! Она вам понадобится!
Под гром аплодисментов Император покинул кафедру и вернулся в ложу, Директор объявил о завершении церемонии и о том, что выходы в парк открыты.
Народ начал расходиться, но на этом ничего не закончилось…
// Прим. авт:
Таким незамысловатым образом мы добрались до финала первой части истории. Книга получилась массивной такой, если сравнивать с «золотым стандартом» АТ, но я думаю, это вполне разумно, ведь в истории