Касаясь вопроса о вторичном крушении монархии реставрированных в 1660 г. Стюартов, т. е. вопроса о так называемой «славной революции» 1688–1689 гг., Маркс отмечает страх новых крупных землевладельцев перед восстановлением католицизма, при котором они должны были бы вернуть все свои награбленные, принадлежавшие прежде церкви земли. Представители торговой и промышленной буржуазии также опасались реставрации католицизма, который «совершенно не годился для их дел». В той же связи Маркс подчеркивает ту «беззаботность», с которой склонные к католицизму реставрированные Стюарты продавали ради своей собственной выгоды и в интересах придворной знати всю английскую промышленность вместе с торговлей французскому правительству, т. е. «правительству единственной страны, конкуренция которой была тогда опасной для англичан и во многих отношениях успешной и т. д.»[9]
Анализируя земельные сдвиги и социально-экономические последствия реформации и революции, Маркс дал блестящее разрешение «загадки консервативного характера английской революции» и долговечности английской монархии, разрешение совсем иное, чем то, которое пытался дать Гизо в своем памфлете. Причиной этой устойчивости монархии в Англии был, как указывает Маркс, длительный союз между буржуазией и значительной частью дворянства, земельные владения которого находились «не в противоречии, а, наоборот, в полном согласии с условиями существования буржуазии»[10]. В рецензии на памфлет Гизо Маркс намечает ряд важнейших задач и проблем, которые получают затем блестящее разрешение в 24 гл. первого тома «Капитала». В этой главе Маркс поставил вопрос о роли крестьянства — английского йоменри как «главной силы», на которую опирался Кромвель — вождь индепендентского джентри — в борьбе с королем. Маркс ставит в этой главе и ряд других вопросов, относящихся к превращению феодальной собственности на землю в буржуазную собственность. В этой связи особое значение приобретает вопрос о непосредственных результатах и более отдаленных последствиях для основной массы английского крестьянства односторонней отмены феодальных повинностей, о превращении крупных землевладельцев в современных частных собственников путем «узурпации» буржуазного права собственности на поместья, на которые они имели лишь феодальное право. Узаконение этой узурпации, произведенной в период гражданской войны реставрированными Стюартами, дальнейшие узурпации государственной, народной земли при Вильгельме Оранском, произведенные «без малейшего соблюдения форм законности» — при содействии государственной власти — «наживалами из землевладельцев и капиталистов», способствовали росту современных княжеских владений английской олигархии и обезземелению крестьянства в Англии. В XVIII в. английский парламент вступает на путь массовой ликвидации еще весьма значительных остатков общинного землевладения и радикальной экспроприации крестьянства путем издания ряда актов об огораживании, которые Маркс называет с полным основанием парламентской формой грабежа народной земли.
Мы видим, сколь неразрывно и тесно связана намеченная еще в рецензии на памфлет Гизо постановка ряда важных проблем буржуазной революции XVII в. с последующей их трактовкой и разрешением в «Капитале», где ставится вопрос о роли английского йоменри в революции и его последующей судьбе, об односторонней отмене феодальных повинностей и т. д.
Большое внимание уделяет также и Энгельс вопросу о роли крестьянства в английской и других буржуазных революциях и о последствиях этих революций для дальнейшей судьбы крестьянства. Останавливаясь на роли английского йоменри в буржуазной революции 40-х годов XVII в., Энгельс писал: «Оригинальное явление: во всех трех великих буржуазных революциях боевой армией являются крестьяне; и именно крестьяне оказываются тем классом, который после завоевания победы неизбежно разоряется вследствие экономических последствий этой победы. Сто лет спустя после Кромвеля английское йоменри почти совершенно исчезло. А между тем исключительно благодаря вмешательству этого йоменри и плебейского элемента городов борьба была доведена до последнего решительного конца, и Карл I угодил на эшафот»[11].
В. И. Ленин развил далее основные положения Маркса и Энгельса, относящиеся к раннебуржуазным революциям.
Ряд важнейших замечаний В. И. Ленина по вопросу о роли крестьянства в «великих буржуазных революциях старых времен» содержится в двух статьях Ленина, подводящих итоги русской революции 1905–1907 гг.
Подчеркивая «выдающуюся революционную роль» крестьянства в раннебуржуазных революциях, В. И. Ленин писал в первой из упомянутых выше статей: «…исторические наблюдения или обобщения Энгельса замечательно подтвердились ходом русской революции. Подтвердилось и то, что только вмешательство крестьянства и пролетариата, «плебейского элемента городов», способно серьезно двигать вперед буржуазную революцию»[12].
Анализируя высказывания Энгельса относительно роли крестьянства и городских «низов», «плебейства» XVIII в. и пролетариата XIX в., В. И. Ленин в статье «О старых, но вечно новых истинах» приходит к следующим выводам: «историческим опытом всех европейских стран подтверждаемая, идея о том, что в эпохи буржуазных преобразований (или вернее: буржуазных революций) буржуазная демократия каждой страны оформливается так или иначе, принимает тот или иной вид, воспитывается в той или иной традиции, признает тот или другой минимум демократизма, смотря по тому, насколько гегемония переходит в решающие моменты национальной истории не к буржуазии, а к «низам», к «плебейству» XVIII века, к пролетариату XIX и XX веков…»[13] «Какова будет эта степень демократизма и эта традиция, — зависит именно от того, будет ли гегемония в решающие моменты принадлежать буржуазии или ее антиподу, будет ли первая или последний (опять-таки в эти решающие моменты) «центром притяжения для демократического крестьянства» и для всех вообще демократических промежуточных групп и слоев»[14].
События 40-х годов XVII в. служат блестящей конкретно-исторической иллюстрацией к этим важнейшим положениям В. И. Ленина. Именно потому, что буржуазия выступала в союзе с новым дворянством, на долю плебейства выпала здесь задача возглавить борьбу за победу демократической линии развития революции. Движение диггеров было кульминационным пунктом этой борьбы.
Таким образом, в качестве одной из основных задач в изучении английской и других буржуазных революций XVII–XVIII вв. выступает выяснение вопроса о значении в этих революциях демократических элементов (плебейства города и деревни), участием которых определяется самый характер той или другой революции и ее влияние на последующее политическое и общественное развитие страны.
Наряду с вопросом о гегемонии «низов» В. И. Ленин выдвигает важнейшую проблему революционности самой буржуазии в решающие моменты национальной истории Англии 40-х годов XVII в. и последующего перерождения революционности этого класса, оказывавшего самое отрицательное влияние на дальнейшее политическое и общественное развитие Англии и других стран.
Ленин дает чрезвычайно яркую, проникнутую глубочайшим историзмом характеристику революционного периода английской (и французской) буржуазии, когда буржуазия этих стран в XVII–XVIII вв. «не вздыхала по случаю «нетерпимости» меньшого брата, не строила кислых гримас по поводу «слишком пламенных ораторов» из числа этого меньшого брата, а сама поставляла ораторов (и не только ораторов) самых пламенных, будивших чувство презрения к проповеди «терпимости», к бессильным воздыханиям, к колебаниям и нерешительности. И из числа этих пламенных ораторов находились люди, в течение веков и веков оставшиеся светочами, учителями, несмотря на