С её лица сползает насмешка. Остаётся лишь кривая, торжествующая улыбка одним уголком губ. Этот намёк на победу, на то, что она знает что-то, что сломает меня, переполняет чашу.
Я стискиваю зубы так, что, кажется, они вот-вот раскрошатся. И отвешиваю ей пощёчину. Резкую. Звонкую. От всей души, от всего накопленного страха и ярости.
Хлоп!
Она вздрагивает, глаза на мгновение стекленеют от шока. Этого мига достаточно. Мои пальцы впиваются в её причёску, и я с силой, о которой сама не подозревала, дёргаю её вниз.
— Ты сама выбрала свою участь!
Миранда с криком падает на пол, её руки слабо отбиваются. Во мне нет ни жалости, ни сомнений. Только леденящая ясность. Я перехватываю её за шиворот дорогого платья — ткань рвётся с неприятным звуком — и буквально волоку её к двери.
— Мне больно! Больно! Эвелин, ты с ума сошла! — она визжит, её крики звонко разносятся по тихой галерее.
Но я глуха к ним. Я толкаю ногой по двери в комнату Рейгана — та с грохотом распахивается.
И я вижу. Вижу то, что навсегда впечатается в мою память…
Глава 47
Он жив
На миг забываю, что держу Миранду, отпускаю её и делаю шаг в комнату.
Рейган лежит на полу, лицом вниз. На столике, там, где я оставила поднос, недоеденный ужин.
Комната стремительно наполняется людьми, слуги, услышав вопли Миранды, сбежались посмотреть, что происходит.
А я… оглушённая тем, что вижу, слышу их голоса, будто мне натолкали в уши вату. Лишь на мгновение в глазах становится черно, как ночью. Когда я снова вижу, то очертания комнаты лишаются цвета, будто мне на глаза накинули чёрно-белый фильтр.
Грудь пробивают короткие удары сердца, так сильно, так больно.
Колени больно ударяются о каменный пол, когда я падаю перед мужчиной. Мне нужны силы для того, чтобы перевернуть его, убедиться, что он жив, но я начинаю рыдать и не могу даже стронуть его с места. Мне нужны силы. Нужно успокоиться. Но слезинки сами собой градом сыпятся из глаз прямо на спину Рейгана.
Дракона, что стал для меня всем! Миром! Спасителем! Любовью!
Воистину, мы понимаем, насколько ценный человек или дракон, неважно, рядом с нами, только в минуту потери.
Цепляюсь за рукав, хочу перевернуть.
Мне на помощь приходит Дий, вместе мы переворачиваем нашего любимого господина на спину.
Стискиваю зубы, чтобы не обращать внимания на мертвенную бледность лица, прикладываю ухо к груди и слышу тягучие удары сердца. Он жив! Жив! Его сердце бьётся, даже после того, что произошло.
А что, собственно, произошло? Миранда отравила его? Похоже на то!
— Дий, нужен лекарь и срочно! Миранда что-то подсыпала ему в еду. — цепляюсь за ворот его поношенного пиджака, но старый слуга сам понимает, и без моих слов.
— Я приведу и служителей порядка. Пусть арестуют её!
Дий встаёт на ноги и тыкает пальцем в Миранду, которая к моему удивлению, ещё в комнате.
Мне хочется стереть с её лица самодовольную ухмылку.
Чёрт! Я сейчас такая злая, что готова свернуть ей шею.
Медленно поднимаюсь, не сводя с неё взгляда.
— Что ты с ним сделала? — мой голос вибрирует от клокочущей ярости, от дикого отчаяния, от всеобъемлющего страха за того, кого я только, что пусть в мыслях назвала любимым.
Миранда мастерски выполнила свою роль. Браво!
Всё встало на свои места с леденящей ясностью. Её колкости, её присутствие здесь — всё это было ширмой. Она не пыталась навредить мне — её мишенью всегда был он. Ослабить мою защиту. Устранить того, кто стоял между мной и Дэмианом наверняка.
«Рейган для меня уже не помеха».
Всё чувства: страх, ярость, паника разом исчезают, оставляя после себя пустоту, наполненную только стальным, нечеловеческим холодом.
Миранда вжимается в стену, но не уходит, и тут я понимаю почему. На пороге в спокойной позе застыл Аид. Она боится его. А он не выпускает.
Хороший мальчик.
Отвешиваю ещё одну пощёчину. Миранда вскрикивает и падает на пол, а хватаю её за ворот платья, чувствую, как трещит ткань.
— Что. Ты. С. НИМ. СДЕЛАЛА? Что подсыпала в еду?
Мои слова сопровождаются хлёсткими пощёчинами, но Миранда вдруг начинает смеяться. Странно. Болезненно. Её глаза блестят нездоровым блеском, и я перестаю её хлестать.
Останавливаюсь. Тяжело дыша.
— Доигралась? — хрипло говорит Миранда. — Он уже здесь. Ты тащила меня за волосы, но скоро ОН вытащит тебя так же!
Миранда захлёбывается страшным смехом, от которого стынет кровь в венах. Она не в себе. Возможно, уже давно.
— Это ты доигралась. Если он умрёт, то тебя не спасут ни твои родители, ни всё золото Дэмиана. Ты будешь гнить не в подвале, Миранда. Ты будешь висеть на виселице на площади. Аид, сторожи!
Вижу боковым зрением, как лурд сначала подходит к Рейгану и тыкает в его лицо мокрым холодным носом. Фыркает и возвращается ко мне. Ощеривается. Я знаю он вцепится в неё, его глаза горят не золотисто-медовым светом, а кроваво-красным пламенем самого ада. Миранда даже за гранью безумия, тоже это понимает. Обнимает руками свои колени и тихо начинает раскачиваться.
Служанки в страхе разбежались, кроме дворецкого и ещё одной девушки.
— А ну как быстро, надо поднять господина с пола. — приказываю им я.
Вместе мы поднимаем тяжёлое тело Рейгана с пола и затаскиваем на кровать.
— Принесите чистых полотенец и горячей воды.
Мне нужно спровадить их.
Слуги уходят, не желая оставаться в этой психоделике, а я подхожу к существу и глажу его.
— Ему можно помочь?
Аид снова смотрит своим жутким, но мудрым взглядом и тихо вздохнув, опускает голову. Этот жест снова рвёт нити самоконтроля, что я натягиваю в себе, как марионетка, лишь бы не свалиться бесформенной грудой на пол.
Существо мотает головой, и я не сразу понимаю, что это значит, но тут же получаю толчок в пятую точку. Лурд подталкивает меня к лежащему на кровати Рейгану.
Иду на негнущихся ногах. В прошлый раз он смотрел на меня. В прошлый раз ему было больно, он гнал меня, ругался, а теперь молчаливо лежит на кровати.
— Я люблю тебя, Рей, — шепчу его на ухо. — Вернись ко мне. Чтобы она не подмешала ты же дракон!
Слёзы снова льются по щекам.
— Ты дракон… живучий, опасный! Тот, кто изображён на гобелене!
Мой голос звенит болью, а слова подобны нарастающей