— О чем вы говорите? — спрашиваю с бешено стучащим сердцем.
— Марат силой взял Аиду, и она забеременела. Когда правда раскрылась, ее семья потребовала публичных извинений. Но мой сын только умер, я не мог извалять его имя в грязи. Я потребовал у Карима жениться на Аиде и признать ребенка. Я надавил на него. Сказал, чтобы никто не знал об этом. Я взял на душу этот грех. А Карим не смог мне отказать, потому что я знал, что говорить и как заставить его. Он и тебе не рассказал ничего из-за меня. Моя внучка росла без отца из-за меня. Прости, Тая, если сможешь простить.
Я наблюдаю, как взрослый состоятельный мужчина рыдает у меня на кухне, как ребенок. Мое сердце разрывается от боли, сочувствия и гнева.
Я не могу поверить в его слова.
Просто не могу.
Боже…
Что же вы наделали, Дамир.
— Тая, скажи что-нибудь.
— Я… Я хочу, чтобы вы ушли, — выдавливаю из себя.
Вижу, что ему больно, но мне тоже. Я не хочу его видеть. Не сейчас.
Дамир кивает и катится прочь из кухни. Я иду следом и закрываю за ним дверь. Опускаюсь на пол в коридоре и смотрю в одну точку. В голове всплывают слова Карима.
Что бы ни случилось, верь мне.
Я не поверила.
Я бросила его, не позволив ничего объяснить. Скрыла ребенка. Каждый день швыряю в лицо ему едкие фразы.
А он просил об одном — довериться…
31
Тая
Я: Ты можешь сейчас приехать?
Карим: Через двадцать минут буду.
Я отбрасываю от себя телефон и нервно начинаю расхаживать по комнате. Я только уложила Юнию спать. В голове такой бардак. Но если я сейчас не увижу Карима, то до вечера просто не доживу. Не знаю, что хочу ему сказать, решу на месте.
Ровно через пятнадцать минут входная дверь открывается и в квартиру заходит Карим. На его лице такое беспокойство.
— Что случилось? Где Юна?
— Она спит, — я замираю напротив него.
Фаталиев хмурится.
— Тая, что случилось? Что с тобой, маленькая? — делает несколько шагов ко мне.
А я подбегаю и висну у него на шее. Рыдаю. Меня трясти начинает от того, что все мои эмоции, страхи, сомнения… Все наружу. И Карим видит их, пропускает через себя. Дышит шумно. Гладит меня по спине, пытается успокоить.
— Таина, расскажи мне что случилось?
— Я все знаю, Карим. Все. Про Марата и Аиду. Что ты сделал и почему. Боже… — захлебываюсь слезами.
— Откуда? — спрашивает глухо.
— Твой отец приезжал, он все рассказал.
— Понятно, — говорит.
А я отлипаю от него, отхожу на несколько шагов.
— Понятно? — переспрашиваю. — Это все, что ты можешь сказать?
— Отец все рассказал, добавить нечего.
— Но… Почему ты сразу мне не рассказал, Карим? Это же я! Я бы поняла!
— Я пообещал отцу не рассказывать. Клятва для меня — не просто слова. Я их не нарушаю.
— Но ты клялся, что меня любишь!
— Я ни разу не нарушил свою клятву. Я люблю тебя, Тая.
— И ты просто взял и отпустил меня! А твои слова. Ты меня ими уничтожил, сказал, что я дефектная.
— Бл*ть, — проводит руками по волосам. — Мне пздц как стыдно за те слова, за тот поступок. Я не знаю, что сказать и как оправдать себя за все то дерьмо, через которое тебе пришлось пройти. Я ублюдок, Тая, я знаю. Я сделал тебе больно и ненавижу себя за это. Когда ты ушла, то я все понял, но было поздно. Я думал, что так будет лучше. Я понимал, что ты не станешь делить меня с другой. Знал, что будешь мучиться и страдать. Я не хотел для тебя такой жизни.
— И поэтому отпустил.
— Да. Это было самое сложное решение в моей жизни. Я вернулся за тобой, а ты была с другим. Блть, я думал, что сдохну в тот момент. Я не виню тебя. Я сам тебя толкнул в объятия другого. Я знаю, как тебя ломало, как было плохо…
— Нет, — закрываю уши руками, как ребенок.
Я просто не могу слышать его исповедь. Господи, как же мы облажались.
— Никого не было, Карим. Я ни с кем не была, только с тобой. В тот раз… То был Саша, мой брат. Я наврала тебе, хотела, чтобы ты страдал, чтобы больно было. Я тебя люблю! До сих пор. Пыталась разлюбить, наверное, и правда дефектная, раз не могу…
— И не надо, — шагает ко мне, пятерней берет за скулы.
Я встречаюсь с ним взглядом, и воздух застревает в легких. Я читаю в его глазах, что он не может выразить словами. Читаю и не могу поверить. Там столько чувств и эмоций. Они ничем не прикрыты. Он душу выворачивает, чтобы мне показать.
— Люби меня, Тая. Потому что я живу ради твоей любви. Ты и Юна — все. Вы — мое сердце и душа. Я тоже тебя люблю, малышка. Всегда.
— Я тебе верю, Карим. Верю. Всегда.
И я верю, всем сердцем и душой, что Карим больше не сделает мне больно. Никогда. Многие назовут меня тупой или дурой, будут говорить гадости и ехидно смеяться. А мне плевать.
Я завишу только от мнения людей, которые меня любят и которых люблю я. А остальные пусть лесом идут! Любовь разная бывает. У нас с Фаталиевым такая. Больная. Неправильная. Горькая.
Пусть хоть кто-то покажет, как правильно любить надо.
Я первая целую бывшего мужа. Своего любимого и единственного мужчину. Он тут же ловит в свои объятия, зарывается пальцами в волосы и углубляет поцелуй. Гладит кожу, каждое прикосновение, словно клеймо. Припадает губами к шее, я выгибаюсь, чтобы дать больше доступа.
Между ног становится влажно, тело требует внимания.
Я хочу его.
Словно прочитав мои мысли, руки мужчины опускаются на мою промежность. Он трогает меня сквозь ткань трусиков, а я не могу сдержать сладкого стона.
— Девочка моя… Я пздц тебя… Бешено, — его шепот вызывает дрожь во всем теле.