— Не спалось, — честно отвечаю, помешивая Маше молочную кашу. Зеваю так широко, что не скрыть усталости и недосыпа
Всю ночь мысли не давали мне покоя. Вопросы, один за другим, сыпались в голову, будто из ниоткуда. На каждый я пытался найти ответ сам, понимая, что Арина не захочет со мной говорить. А мне так нужно это — просто поговорить, узнать о ней хоть что-то. Почему ушла с работы? Как у неё сейчас на личном фронте? И ещё тысяча других вопросов. Я сам понимаю: оказалась она здесь не от хорошей жизни. Может быть, я смогу помочь?
Не должен я этого делать, особенно после стольких лет. После того, как она сама оттолкнула меня, не оставив ни малейшего шанса. Но что это за желание помочь ей? Вина? Или не остывшие чувства? А может, всё вместе?
— Ты опять готовишь кашу? — улыбается Лиза за моей спиной. Я не вижу её лица, но в голосе слышится доброта и лёгкая насмешка.
— Маше нравится именно моя, — усмехаюсь, чувствуя, как на душе становится чуть теплее.
— Из ресторана ничем не хуже. Ты балуешь её, папочка. Смотри, в восемнадцать лет захочет она машины, как перчатки менять, ты ей будешь это делать?
— Если деньги будут — буду, — отвечаю с улыбкой, хотя в голосе звучит усталость.
Маша — мой самый желанный ребёнок. Точнее, наш...
Опять укол вины пронзает меня. Перед глазами всплывает мой безумный поступок, о котором я не жалел ни дня. Арина ушла от меня, и я совсем расклеился. Запил, потерял смысл жизни. Ни одна женщина не была мне нужна так, как она.
А потом — звонок из клиники. От суррогатства, на которое мы решились в отчаянии, остались яйцеклетки Арины. Я не помню, что тогда мной двигало — одержимость женой или отчаянное желание ухватиться за спасительную верёвку, чтобы не утонуть.
И тогда в моей голове родилась идея.
И сейчас моя «идея» бодро выскакивает из ванной, а Лиза, словно пойманная с поличным, быстро отстраняется от меня.
— Папочка-а, я почистила зубки! — радостно верещит Маша, подбегает ко мне и широко улыбается, демонстрируя свои белоснежные зубки.
— Умничка, — хвалю её, доставая из шкафа тарелку. — Только зубки чистят после завтрака.
— После я ем конфетки, — хитро сообщает она, поглядывая то на меня, то на Лизу. В её глазах озорство и подозрение. — А вы тут что, обнимаетесь?
Я ставлю тарелку с кашей на стол, подхватываю Машу на руки, сажаю её на стул и ласково треплю по макушке.
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
— Так это Варваре, а меня Маша зовут, — невозмутимо отвечает она, пододвигает к себе тарелку и с наслаждением вдыхает аромат свежей каши. — Ммм, как вкусно!
Как всегда, всё идеально. Перевожу взгляд на Лизу.
— Ты будешь?
— Через минут пятнадцать, пойду умоюсь и приведу себя в порядок. Ты ведь помнишь, что у нас встреча через час?
Я недовольно цокаю языком. Совсем забыл об этом.
Проблема. Мне не с кем оставить Машу — я не позаботился об этом заранее. У меня нас нет нянек, мы привыкли брать её везде с собой, или сидим попеременно. Либо на час-два просим присмотреть за ней персоналу.
— Сходишь на эту встречу одна? — понимаю, что других идей нет.
Лиза недовольно выгибает бровь, её взгляд становится колючим.
— Как ты себе это представляешь?
Я тяжело вздыхаю, чувствуя, как на плечи ложится груз ответственности. Никак не представляю. Моё присутствие там обязательно.
— Маш, пойдёшь сегодня с нами на встречу? Покушаешь тихонечко в ресторане.
— Не, — морщит носик, надувает губки. — Там скучно.
И тут же засовывает ложку в рот, довольно мычит от удовольствия.
— А можно в комнату с игрушками?
Игровая? Вариант неплохой, там за ней присмотрят. Но сразу предлагать не стал — вдруг не захочет. Она же у меня девочка с характером.
— Хорошо, отведу тебя туда попозже, а сейчас доедай.
Делаю себе крепкий кофе, чтобы не уснуть. Лиза уходит в ванную, а я опускаюсь за стол напротив дочери и зеваю. Маша тут же передразнивает меня, прикрывая ладошкой ротик, и смотрит лукаво, выжидающе.
Не успеваю ничего сказать, как из ванной пулей вылетает Лиза.
— Машенька, — начинает она тихо, но с лёгким укором в голосе.
Так, что-то мелкая натворила.
— А ты мою умывашку для лица не брала?
У-у-у, что-то случилось с женской косметикой? Беда.
— Не брала, — уверенно отвечает малышка, не отрываясь от еды. — А какой-то флакончик взяла. Ванную мыла, она грязная была.
— Солнышко, — Лиза с трудом сдерживает раздражение, голос дрожит на грани. — Она дорого стоила и не предназначена для мойки ванной. В следующий раз спрашивай у меня, хорошо?
— Хорошо, — довольно отвечает дочь, ни капельки не раскаявшись. Будто специально сделала.
— Я куплю тебе новую, — вмешиваюсь, чтобы сгладить конфликт. Банка уходовой косметики — не повод кричать на ребёнка. Она просто познаёт мир, и я не вижу в этом ничего плохого. Но стоит поговорить с ней, чтобы не мыла ничего своими руками — вдруг найдёт химию и обожжёт себе кожу.
— Спасибо, папуль, — быстро выпаливает дочка, соскальзывает со стула, хватает свою тарелку, убирает в посудомойку и вприпрыжку уносится в свою комнату. — Я собираться играть!
И исчезает, будто ничего не случилось.
— Август… — шепчет Лиза с обидой и усталостью. Я встаю, понимая, что просто так это не закончится. Подхожу к ней, обнимаю за талию. В груди всё сжимается, будто внутри включили блендер. Перед глазами на миг всплывает Арина — стоит передо мной, так же злится.
Мотаю головой, возвращая себя в реальность, и снова смотрю на Миронову.
— Поговори с ней, пожалуйста, чтобы мои вещи не трогала. Мне не жалко, правда, просто… С возрастом справляться будет всё тяжелее.
— Понимаю, — вздыхаю я, чувствуя, как напряжение сжимает грудь. — Я поговорю с ней.
Девушка улыбается, её глаза теплеют, и она чуть подаётся вперёд, собираясь поцеловать меня в губы. Но я, будто по команде, резко отворачиваюсь. Её губы касаются только моей щеки. В этот момент я замечаю в её взгляде изумление и лёгкую неловкость, словно она не ожидала такого поворота.
Я киваю в сторону комнаты Маши, и она всё понимает без слов. Только не на глазах у дочери — это наш негласный уговор.
Только вот… Сколько ещё я буду прикрываться дочерью, чтобы не начинать серьёзные отношения? Сколько ещё буду прятаться за этим удобным оправданием?
Пора бы уже во всём разобраться,