Гвинитаид высылал нам еду на грузовых кораблях под алыми парусами. Из Кунсии присылали механизмы и прочие изобретения на огромных пароходах. А лодки с синими парусами из Иакирру снабжали нас углем, шелком и табаком. Корабли Ворстава из темного дерева и под черными парусами большинство своих товаров доставляли на юг империи, не доплывая до островов Икет.
Тот день я прокручивала в голове месяцами – кипящая энергией пристань, странные новые запахи и виды. Я умоляла отца сводить меня туда еще раз, научить чему-нибудь еще, но он не соглашался. До этого дня.
Впрочем, отец шел отнюдь не к Пристани. Вместо этого он направился на север, к Центральному каналу. Я крепко сжимала его руку, чтобы не упасть, и вместе мы протиснулись мимо женщины, замотанной в несколько слоев аляповатой одежды и стучащей зубами на холоде, а потом обогнули кого-то спящего с синеющими ногами.
Я вцепилась в отца сильнее, когда мы пошли вдоль канала, петляя между людьми зет-класса, стоящих в очереди за едва съедобными пайками из отбросов богатых округов. Каждое утро я наблюдала за этой очередью из окна нашей кухни. Вблизи она оказалась куда больше, чем я думала, и даже морозный воздух не спасал от телесной вони.
Обернувшись, я попыталась найти глазами окно нашей квартиры. Наше здание когда-то было жилищем пиратов, но за последние сорок лет под оккупацией империи Ворстава оно прогнило насквозь. Ставский режим мало волновала даже жизнь рабочего класса, чей заводской труд набивал их карманы деньгами, а уж до безработных зетов им никакого дела не было. Я так и не смогла понять, которое из когда-то прекрасных зданий было нашим.
Прижавшись к отцу, я вместе с ним выбралась из голодной очереди, и он жестом подозвал к себе одну из утренних гондол. Когда мужчина на ней подгреб к нам, отец сверкнул ему золотой монетой – из тех, что можно было тратить лишь в богатых районах. Эти деньги он принес вчера с одного из своих заданий – и в этот день нам предстояло эту трату восполнить.
Выглянув из-под капюшона, я наблюдала, как перепачканный в угле гондольер рассматривает отцовский роскошный наряд. Он вскинул бровь. Я напряглась, ожидая, что он потребует у отца документы, но мужчина лишь со свистом втянул воздух сквозь зубы и взял деньги.
Папа пересадил меня в лодку, и мы выплыли на середину канала. Гондольер вел нас против течения, сквозь плотную пелену смога. Когда отец присел передо мной, из-под капюшона на мена вновь посмотрело его странное новое лицо.
– Сейчас, Фири, – прошептал он.
Я натянула иллюзорную нить, и мои тонкие мокрые волосенки превратились в пышные, едва сырые кудри Афины. Они жгли холодом шею, а щеки все еще горели от отцовского умывания, но мне было все равно. Куча шерстяных юбок, которые натянул на меня отец, прекрасно грели, а главное, я была снаружи. И мы направлялись в какое-то новое место. Я крепко стиснула нить.
Несколько минут спустя над каналом показался мост, украшенный свежими трупами. Фиолетовые ленты свисали с лодыжек нескольких несчастных, а один из них даже был моего возраста. Фиолетовый означал воровство. Я покрутила браслет управляющего класса, который отец повязал мне на запястье.
Мы не крали.
«Это не воровство, если они отдают все добровольно», – всегда говорил отец.
Гондола проплыла под ужасающей картиной и выплыла из Дна в Округ рабочих – куда дальше, чем я когда-либо была. Я снова и снова повторяла в голове сценарий. Нужно было отыграть все идеально. Доказать отцу, что могу помогать. Над огромными заводами, выплевывающими черный дым вдоль канала, вставало солнце. Затем заводы сменились парками и жилыми домами с вычурной архитектурой.
Когда мы остановились у Закоулков – перекрестка между Округами рабочих, торговцев и управляющих, отец вытащил меня из лодки, снял с меня капюшон и поправил рукава наряда. В центре огромной площади возвышалась статуя императора Дрезнорьпроскаеднова, отбрасывающая длинную тень на шумную толпу. Он управлял империей Ворстава на южном материке и возглавлял ставский режим, который оккупировал нас. На каждой площади города стояли его статуи. Эта, например, была высотой с дом. Одна только его борода была длиной почти со всю меня.
Вместе с другими новоприбывшими мы опустились на колени у подножия статуи под наблюдением ставских солдат. А когда встали, отец взял меня за руку и уверенно зашагал по направлению к Округу управляющих, словно всегда вертелся среди бизнесменов-предпринимателей, владельцев заводов и представителей правительства. Проходя мимо группы солдат на контрольном пункте, он лишь сверкнул им синей лентой, и они пропустили нас кивком головы, не задавая вопросов.
Отец вывел меня в ухоженный сквер. Вся моя кожа звенела. В Округе управляющих не было раздутых от голода тел и вездесущей вони. Зимний воздух был чист. Даже небо казалось более синим. Я завертела головой, разглядывая каждый яркий магазинчик и каждого аккуратного жителя.
В животе заныло от сладкого запаха. Я обернулась. За самым чистым окном, что я видела в своей жизни, сверкали целые полки горячей выпечки, умоляющей, чтобы ее забрали домой. В округ Зет еда попадала на лодках с пайками, и пахла она плесенью, а не сахаром. Внутри лавки подскакивала на месте маленькая девочка в пышной юбке. Она показала на одну из булок, ее мама рассмеялась. В мою грудь вонзилось что-то острое. Они что, жили тут?
Отец поймал меня за подбородок.
«Что бы ты ни делала, не выходи из образа». Шестое правило.
Я прикусила губу. Сейчас я тоже жила здесь. Для Афины, дочки мистера Финвейнта, в этом месте не было ничего удивительного. У большинства личин отца дочерей не было, так что я прижалась ближе к нему, шагая по скверу.
Наконец отец остановился под навесом одного из магазинов.
– Надо быстро кое с кем встретиться, – сказал он с легким гвинским акцентом.
Первая строчка нашего сценария. Я выпрямилась. Кто же был целью?
Отец заправил локон мне за ухо, обращая внимание на себя:
– Обещаешь подождать и вести себя хорошо?
– Обещаю, – наизусть ответила я.
– А если будешь паинькой, я потом покажу тебе один сюрприз.
Я послушно ахнула:
– Какой сюрприз?
– Если скажу, то какой же это будет сюрприз?
На самом деле никакого сюрприза не было, но моя кожа все равно покрылась мурашками. Мы много раз репетировали этот разговор в нашей квартире, но он всегда был в одном из своих тренировочных образов. А теперь мы стояли снаружи, на волшебных улицах Округа управляющих, и отец был мистером Финвейнтом.
Его взгляд скользнул куда-то мне