— Анри, не сейчас.
— Судя по следам борьбы, действовал не профессионал.
— Либо бургомистр был готов к такому повороту, — Береш уставился в пол, заваленный обломками мебели и рванья — копию бардака на дворцовой площади.
Захлебываясь слюной от любопытства и причастности к чему-то великому, толпились в дверных проемах свита князя, магистрат, командир охраны Золотых ворот и пол десятка городских стражников.
— Когда его убили?
— Утром еще. Претор его вызвал на разговор.
— А почему сюда?
— Так к Тверже ближе. Эх, не надо было ему идти! — махнул рукой один из стражников. — Мы как на шум прибежали, стали ломиться в двери. А...
Он подергал окованную железом створку. Пока ключи искали, туда-сюда...
— Как же убийца сюда попал… — пробормотал Рошаль под нос и, вывернув шею, попытался заглянуть в каминную трубу.
— Кошка пролезает, когда чистим, — известили его, — но человеку никак. И решетка там еще.
Анри отважно завернул рукав и, поковырявшись в трубе, признал правоту говорящего. Решетки на окнах исключали и этот путь.
— Дык очень просто все, — подкрутил ус магистрат, — и трубу щупать не нужно. Как пришел, так и ушел — через потайной ход.
Он дернул широкую шелковую ленту над камином, и тут же кусок стены провалился вглубь. Из отверстия завоняло плесенью.
— Его преподобие претор тут тайно гостей принимали, — заморгал магистрат наивными голубыми глазами.
— То есть, тут есть проход в Твержу?
— Боюсь, что уже нет, — отозвался все тот же стражник. — Тогда же, утром, тряхнуло здорово.
— Ар Береш, проверь!
Майка увязалась за ним. Впрочем, далеко идти не пришлось. Между стенами в трещинах перегораживал проход язык штукатурки и битого кирпича. Потолок хода тоже просел, почти упираясь в насыпь.
На выходе из дворца к ним подбежал пропыленный вестовой. Преклонив колено, вручил Юргену измазанный бурым пергамент.
— Парламентеров убили?
Юноша кивнул. Качнулись на шлеме грязные перья.
Юрген дочитал письмо и отдал Рошалю. Левая щека князя дергалась.
— Коменданту Твержи приказано бить по городу зажигательными снарядами. Если мои войска не уберутся из Састины до заката, а мятежники не сдадутся на его милость. Юноша, — вестовой вскинул голову. — Бегите к Галичу… Пусть готовится к атаке на стены изнутри. Шенье ему в помощь.
Вестовой сорвался с места. Юрген обернулся к магистрату:
— Как у вас? Вода, песок?..
— Так, считай, привыкли, все тушим, — жирдяй тылом ладони вытер пот, делая отечное лицо еще грязнее. — Састинка обмелела, а песок чего... песок есть...
— «Танарский огонь» водой тушить нельзя… — пробормотал Рошаль. — Только если смешать с мылом.
— Понял, достанем, — магистрат кланяясь отступил и растворился в толпе.
— У них есть «танарский огонь»?
— А что это?!
Юрген прикрыл глаза:
— Мы будем в Тверже до заката. И тогда все равно, что у них есть.
— Хватит, я устала, — ведьма поднялась на подгибающиеся ноги. Ее подташнивало и легонько крутило живот. — Доскажешь потом. Где тут кормят?
— Внизу, в погребке, — надувшись мышью на крупу, отозвалась Майка. — Ты что, не ела еще?
— Некогда было.
Долговязая увязалась за подружкой, показывая дорогу. Душный запах мяса и приправ встретил их еще на крутой искрошенной лестнице в погреба. А когда Агле толком в него окунулась, перед глазами стало темно. Она ногтями вцепилась в стену и продолжила спускаться. Уселась за стол в углу. Майка притащила им две полные миски вепрятины в клюквенном соусе и пару двузубых вилок. После еды ведьму мутить перестало.
— Так дослушаешь? — Майка хлебнула кислого вина, щеки ее раскраснелись. глаза засверкали.
— Мне еще к Рошалю надо.
— Да я быстро... — клещом вцепилась долговязая. — Провожу заодно. Ты же не знаешь, где он.
Она была права. Но по дороге бубнила не переставая.
— А князь говорит Нелю: "Отбери две сотни добровольцев. И сразу ко мне". А Нель... А я...
В долгой зале, по которой они проходили вдоль длинного стола, словно витали призраки. Ведьма оперлась на этот стол рукой, становясь частью действа, происходящего накануне.
Люди столпились вокруг так плотно, что нечем было дышать. Юрген раскрыл магистерский медальон.
Диск футляра с цепочкой и откинутой аметистовой крышкой небрежно бросил на край стола. А свернутую в спираль тончайшую позолоченную проволоку с воткнутой иглой подкинул в воздух. И вокруг медленно проявлялся образ — многоуровневый лабиринт под Твержей и Састиной, созданный некогда руками и воображением художника Яна.
Князь поворошил иглой спираль.
— Вспоминайте, ары, кто что знает о Переходе. Вам придется пройти в Твержу насквозь.
— Я не знаю уж, что там Нель подумал, но рожа у него была... — вклинился голос Майки в видение. — Вроде он там однажды с Юргеном... князем застрял. И тот его на себе вынес. Ай! Тут другие заговорили, а в войне времени на передышку нет. Магистрат вот все рассмешил. Толстый-толстый, а со вдовушкой на оружейном складу...
С каждым таким воспоминанием туманный образ подземелий обретал плоть. Лабиринт парил над столом — кое-где прерывистый — где общих знаний не хватило, запертый в другие миры — луна еще не стала полной — но все более... осмысленный.
Проступали даже мелкие детали: шероховатость стен, проемы, тупики... Люки, потайные двери. Бегущая крыса, привалившийся к стене крыжак, который дремал, опершись на копье. Непонятно чьи рассыпанные кости.
«Господь, твердыня моя, прибежище мое… — мерно произносил Юрген, и воины шепотом повторяли вместе с ним. — Бог мой — скала моя, на Него я уповаю; щит мой, рог спасения моего и убежище мое. Призову Господа и от врагов моих спасусь…»
Закончив, князь провел иглой вдоль светящихся линий Перехода:
— Командиры десяток, выбирайте, где войдете в Твержу. У вас будет десять ударов сердца. Постарайтесь не застрять в стенах.
Он тряхнул головой и продолжил:
— Десятники, протяните каждый левую руку. Без перчатки. И будьте готовы.
Над залом повисла напряженная тишина. Кнехты застыли у стен за спинами своих командиров. Все они уже проходили Навьи ворота, понимали, как это будет. Но от мысли, что они войдут в Твержу, в самое средоточие власти и зла...
Кто-то коротко засмеялся. Кто-то вздохнул. Руки легли на оружие.
Майка примешалась к десятку Неля, подгибая колени, стобы ее не заметили. Увидела, как дернулись его плечи, когда игла вошла