Я видела, как шестерёнки в голове Максима начали вращаться с почти слышным скрежетом. Его усталый, но острый взгляд теперь был прикован ко мне, и в нём не осталось ни капли того тёплого понимания, что было утром. Была профессиональная настороженность.
— Варвара Михайловна, — произнёс он тихо, но так, что мурашки побежали по спине. — Вы сказали, что пили кофе с подругой Светланой. Только что.
Мой мозг, уже измотанный левитацией, говорящими котами и джиннами в шкафу, дал слабину. Из глубин отчаяния вынырнула первая, идиотская мысль.
— Это... другая Светка, — выдавила я, слыша, как нелепо звучат мои слова. — Я имела в виду... ну, есть же у меня ещё одна знакомая... Света. С работы.
Тишина стала звонкой. Светлана замерла с открытым ртом, а потом её лицо исказилось.
— Другая Светка? — её голос взвизгнул на октаву. — У тебя есть ещё одна подруга Света, и я о ней НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ? Серьёзно, Варя?
Она сделала шаг вперёд, и в её движениях было столько драматизма, будто я только что призналась в многожёнстве.
— И вы с ней пили кофе? Прямо после того, как ты писала мне панические смс? И ты даже не... не позвонила мне? А ей позвонила? Кто она такая?
Это был идеальный шторм. Абсурд нагромождался на абсурд. Максим больше не смотрел на меня с сочувствием. Он смотрел, как следователь на подозреваемую, которая запуталась в показаниях. Его рука непроизвольно потянулась к планшету с протоколами, закрепленному на поясе.
— Варвара Михайловна, — сказал он уже официальным тоном. — Простите, но ситуация становится очень странной. Сначала исчезновение задержанного при загадочных обстоятельствах. Теперь противоречия в ваших словах. Вы уверены, что с вами всё в порядке? Может, вам нужна помощь? Или вы что-то скрываете?
В этот момент из глубины квартиры, из-за закрытой двери в гостиную, донёсся отчётливый, сдавленный звук. Нечто среднее между чихом и презрительным фырканьем. Звук был приглушённым, но в гробовой тишине прихожей он прозвучал, как выстрел.
В этот момент из платяного шкафа в прихожей раздался отчётливый, приглушённый стук. Бум-бум-бум. Как будто кто-то вежливо, но настойчиво стучит кулаком изнутри по стенке.
Максим замер. Его брови медленно поползли вверх.
— Что это?
Ледяной ужас сковал меня на мгновение. Потом я фыркнула — нервно, неестественно громко.
— Это… старый шкаф! — почти выкрикнула я. — Он скрипит от сырости. Дерево, знаете ли, живое. То расширяется, то сжимается.
«От сырости. В квартире с центральным отоплением. Гениально, Варя. Просто гениально».
Максим посмотрел на шкаф. Потом на меня. В его усталых глазах промелькнуло что-то сложное: подозрение, жалость, попытка сложить два и два, получая при этом явно не четыре.
— Понятно, — наконец сказал он. — Позвольте тогда проверить. На всякий случай.
Он сделал твёрдый шаг в сторону гостиной. Моё сердце упало куда-то в пятки. Светлана, забыв на секунду про «другую Светку», с интересом вытянула шею.
В этот момент из гостиной, громко, чётко и с непередаваемой интонацией вечного страдальца, раздался голос:
—Отлично!Спасибо, что пригласили меня на это увлекательное ток-шоу. Можно я уже выйду, пока у меня снова не началась астма четырёхтысячелетней давности.
Тишина, которая воцарилась после этих слов, была такой густой, что в ней можно было плавать. Светлана замерла с открытым ртом, её глаза стали размером с блюдца. Максим медленно, очень медленно обернулся ко мне. На его лице не было ни страха, ни даже недоумения.
— Варвара Михайловна, — тихо, почти шёпотом, спросил он. — Что... иликто... у вас в шкафу?
А я, глядя на бледное лицо подруги и на каменное лицо участкового, поняла лишь одно: мой идеально спроектированный мир разлетелся вдребезги. И теперь в осколках, среди говорящих котов и исчезающих джиннов мне предстояло как-то объяснять всё это двоим самым что ни на есть нормальным людям.
И самое ужасное — я понятия не имела, с чего начать.
Дверца шкафа бесшумно отъехала. Камиль вышел оттуда, отряхивая идеально чистый рукав от несуществующей пыли. Светлана вскрикнула и отпрыгнула к Максиму, который инстинктивно выдвинулся вперёд, заняв защитную позицию. Его рука легла на пояс, где висели наручники.
— Вас я уже сегодня задерживал, — сказал Максим, и в его голосе впервые зазвучало холодное, стальное раздражение. — Объясните, как вы здесь оказались?
— Где здесь? Если вы про квартиру, то пешком, — ответил джинн с убийственной вежливостью. — Если быть точным, материализовался. Это быстрее, чем на такси, особенно в час пик. А если про шкаф, то меня туда запихнула ваша подопечная, — Камиль кивнул в мою сторону, — сделала большие глаза и завопила, чтобы я спрятался.
— Варвара Михайловна, — сказал он тихо, но так, что в прихожей стало тесно. — Давайте проясним. Утром вы сообщили о проникновении. Потом сказали, что с вами была подруга Светлана. Сейчас появляется другая подруга Светлана, которая утверждает, что её здесь не было. И… — он кивнул в сторону гостиной, — гражданин, которого мы утром доставили в отделение и который, по идее, должен находиться под наблюдением, снова сидит в вашей квартире. В шкафу. Объясните, пожалуйста. Что здесь происходит на самом деле?
Под его взглядом я почувствовала себя школьницей, пойманной на списывании. В голове метались обрывки нелепых оправданий, но все они разбивались о каменную логику его вопроса.
Камиль выбрал этот момент, чтобы снова вступить в беседу. Он вздохнул, полным пресыщения голосом, и поднялся с кресла.
— Офицер, вы только не подумайте, что я вмешиваюсь в ваше расследование, — сказал он, подходя к нам с видом страдающего интеллектуала. — Но, возможно, я смогу всё прояснить. Варвара просто слегка запуталась в показаниях. Из-за стресса. А со Светланами вышла досадная накладка. Одна Светлана действительно пила кофе, мысленно. Варвара обладает богатым воображением. А эта… — он кивнул на мою подругу, которая смотрела на него, как на говорящий экспонат из музея современного искусства, — видимо, реальная. Просто совпадение имён. Бывает.
Светлана вытаращила глаза на Камиля, потом на меня.
— Варя, кто этот стильный грустный дядя? И что он такое несёт? Что ты с ним курила и почему вы не поделились со мной?
— Я джинн, милая, — с мрачным удовольствием представился Камиль. — Раб лампы… то есть, шкатулки. Приятно познакомиться. Твоя подруга меня вызвала.
— Варвара Михайловна, — не