Только вот Злой Волшебник узнал, что его проклятие развеяно, ворвался во дворец и затеял свару с Королём, требуя немедленно отдать ему в жёны Принцессу — всё вокруг белое, и платье белое, чем не свадьба?! А не то он всех тут проклянёт! Но Зимний Мастер взмахнул руками, и праздничный блеск обернулся яростным бураном. В зрительный зал впорхнули волшебные нетающие и нехолодные снежинки-пушинки.
Декорации развернулись, превратившись из дворцовых стен в заснеженный лес: Принцесса и молодой Зимний Мастер под покровом пурги бежали туда, заманивая Злого Волшебника за собой.
На сцене стремительно выросли настоящие (вернее, волшебные) сугробы — но так, чтобы никому не заслонять обзор; я напрягся, ожидая, что какой-нибудь прыгнет на нас. Юноша и девушка, взявшись за руки, ходили среди этого великолепия, изображая путешествие, и зимние духи затеяли вокруг них свой танец…
Никакая иллюзия не заменит живой игры. Даже понимая, что всё происходящее — понарошку, не можешь не погрузиться в историю с головой, не можешь не сопереживать героям.
Злой Волшебник наивно клюнул на уловку, пешком погнался за Принцессой и увяз в снегу. Тут же взвился волшебный снег и за пару минут укатал Злого Волшебника в снеговика, — только носа-морковки и не хватало! Зимние духи тут же взялись за руки и повели хоровод, громко распевая насмешливую песенку.
Казалось бы, наивная картинка, — но забавная. Мы негромко рассмеялись под радостные детские возгласы.
И упустили момент, когда снежные пляски на сцене приподняли в воздух белое облако…
Злой Волшебник испустил жуткий вопль и рванулся. Снеговик, в которого его укатали, лопнул, снег с гулом взвился к потолку, и на зрителей обрушилась белая сыпучая волна. Разнёсся многоголосый визг.
Единственное, что успел сделать я — притянуть к себе мою даму, закрывая её собой, и вжаться в кресло. И через секунду все мы растворились в прохладном шуршащем облаке. Несмотря на то, что снег был сияюще-белый, вокруг сделалось сумрачно, что даже соседи по ряду скорее угадывались, чем были видны. Зато были слышны:
— Ой, мамочки!
— Что случилось?!
— В прошлый раз такого не было…
— Мила, где ты?! Я тебя не вижу!
— Эй, кто-нибудь, развейте эту массу!
Снег оказался везде: в волосах, в одежде, противно попал за шиворот…
— Кажется, это не было запланировано, — прошептала моя дама и поёрзала, устраиваясь поудобнее.
Я осознал, что мы сейчас очень близко друг к другу, — ближе почти что некуда, — и кровь бросилась мне в лицо.
— И это подтверждает, что сугробы нас всё-таки преследуют, — продолжала моя дама. — Кого-то из нас или нас обоих прокляли, как думаете?
— Если это проклятие, я готов благословить того, кто нас проклял.
Часть 17. Храбрость
Удивительно, насколько искусственный (сотворённый волшебством, а не природой) снег может оказаться настоящим. Это в том смысле, что он был холодный, колючий и начал таять, попав на кожу. По шее и спине поползли противные капли, сопровождаемые табуном мурашек.
Но всё это я ощутил немного позднее. В те краткие минуты, пока в зрительном зале «Раж-Миража» клубилось волшебное облако снежной пыли и многоголосо возмущались люди, мои мысли были как никогда далеки от меня: рядом со мной, в моих объятиях была Мечта во плоти и обнимала меня в ответ, и осознание этого заволокло моё сознание розовым туманом (знаю, что выражаюсь отвратительно, но более точного определения тому, что чувствовал в тот момент, подобрать не могу).
При описании похожих ситуаций в книгах мне несколько раз встречалось выражение «кровь закипела в жилах»; однако ничего подобного со мной не сделалось — просто стало жарко, несмотря на снежную завесу вокруг.
Образы безумного, ослепительного и оглушающего счастья плохо запечатлеваются в памяти, — и всё же я точно помню близко-близко серые глаза, нежные щёки, тёплую улыбку на розовых губах… но странно было бы, если бы я этого не запомнил.
А вот кто первым проявил инициативу, я или моя дама, — не помню. Да и вспоминать, считаю, незачем.
Поцелуй был коротким, немного неуклюжим, многообещающим и… облако рассеялось, и мы отпрянули друг от друга. Не от страха, вовсе нет, — от обоюдного нежелания делиться нежным моментом с посторонними наблюдателями.
Мы застенчиво улыбнулись друг другу. Моя дама порозовела.
Кто-то со сцены рассыпался в громких извинениях и, запинаясь, объявил о завершении спектакля. Сконфуженные заснеженные актёры нестройно поклонились и бочком-бочком удалились за кулисы, занавес опустился. По зрительному залу прогулялся волшебный подсушивающий сквознячок, и помещение заволокло паром. Зрители, обсуждая случившееся, потянулись к выходам.
— Теперь-то мы окончательно убедились, что сугробы нас преследуют, — счастливо объявила моя дама, когда я подал ей руку, чтобы помочь подняться. — Это не совпадение! Вы же сами видели, он на нас прыгнул!
— Мне кажется, нам пора перейти на ты, — невпопад заявил я.
— Соглашусь, — нарочито церемонным тоном сказала она и взяла меня под руку. — Итак, что думаешь?
— А?
— О прыгающем сугробе! — она, смеясь, щёлкнула пальцами перед моим носом. — Облака рассеялись, господин сугробный летун, пора возвращаться в реальность.
— Очень жаль, — я притворно вздохнул.
Мне не о чем грустить: моя грёза существовала и в действительности. Другое дело, что я могу её потерять и не найти… однако что-то внутри мне подсказывало, что мы уже не потеряемся (до тех пор, пока в Нонделлорте остаётся хотя бы один сугроб).
— Уже нацеливаешься на следующий сугроб? — будто прочитала мои мысли моя прекрасная дама.
— Нацеливаться и не надо. Они сами нас находят.
В фойе мы выходили (ну, лично я) с лёгкой опаской. Вместо подкарауливающих сугробов там царило столпотворение: зрители не спешили расходиться и обменивались впечатлениями, работники театра в красно-золотой униформе метались туда-сюда, наперебой извиняясь и предлагая бесплатные сладости (ещё одна причина неспешности). Кто-то ворчал, кто-то воспринимал случившееся с юмором и посмеивался над сбежавшим от волшебников волшебством.
Мы забрали в гардеробной наши вещи, оделись и вышли на крыльцо. За щёки сразу же укусил морозец.
На Нонделлорт опустился бархатный зимний вечер. На небе сквозь Сотканные Облака проявились звёзды, Лу́ны же укутались в облачность, мерцая едва-едва. К земле плавно спускались редкие, зато настоящие снежинки.
Площадь перед зданием «Раж-Миража» пестрела экипажами. Мы прошли по дорожке между ними, держась за руки, и, когда вышли на тротуар, я расхрабрился и обнял свою даму за