И я абсолютно уверен в том, что до памятного субботнего вечера никогда не видел мою среброволосую безымянную знакомую. Хоть я и домосед, Ариэль, Отис и Брайс регулярно вытаскивают меня на всевозможные мероприятия вроде того же воскресного базара и знакомят с разными людьми. Эту девушку я бы ни за что не забыл, в этом я тоже уверен.
Нет ничего мучительнее неизвестности. Вот знал бы я хотя бы её имя, насколько сейчас было бы легче…
Мечты вперемешку с противными дурацкими мыслями полночи не давали мне покоя, и в итоге я чуть не проспал, подлетел как ошпаренный от звона будильника (чего со мной давненько не случалось). Хорошо, что квартирка прямо над мастерской, — всего-то и надо сделать, что спуститься по лестнице. Хочешь не хочешь, а работать надо, заказы должны быть выполнены в срок. К тому же работа — отличное лекарство от дурацких мыслей.
Ожидание следующей встречи из мечты незаметно переросло в навязчивую идею: трудясь над картой, я несколько раз ловил себя на том, что тороплюсь без причины и бросаю взгляды на часы. Пришлось даже сделать самому себе выговор и снова пропустить обед, чтобы исправить получившиеся каляки-маляки.
Исправить-то я всё исправил, но взбунтовался желудок, требуя возместить и ему пропущенный приём пищи. Часы показывали половину пятого, и я решил, что рабочий день можно заканчивать, положенные восемь (а точнее, восемь с половиной) часов отработаны, карта почти готова.
Первым делом был назначен поздний обед (или ранний ужин).
Маршрут до кафе я выбрал не тот, каким обычно следовал, а самый «сугробный» — через парк; и до того довертелся на ходу, рассматривая прохожих, что не вписался в поворот дорожки и свалился в снег к подножию огромной ели. Этакий почти-Новогодний почти-подарочек. Вот бы моя знакомая посмеялась… Вылезая и отряхиваясь, я про себя решил: если повстречаю её где-то поблизости от моей мастерской, спрошу прямо, знает ли она Ариэль, Отиса и Брайса. И будь что будет!
Но она мне не повстречалась и даже не промелькнула в поле зрения. Я ощутил лёгкое разочарование.
Подкрепившись, я отправился к Снежной библиотеке. На этот раз для экономии времени воспользовался волшебным транспортом.
К этому времени общерабочий день закончился, и вечерние улицы заполонил народ, возвращающийся домой и просто прогуливающийся. Возле библиотеки я рассчитался с кучером, вылез из экипажа и побрёл по тротуару, стараясь не вертеть головой. Но взгляд сам выхватывал из потока людей любой намёк на серебристый цвет.
Где в этом районе находится детский парк, я помнил плохо, а «неподалёку от библиотеки» — не самый лучший указатель. Останавливать же прохожих, чтобы расспросить, было неудачной затеей — плотный поток и слишком узкий тротуар. Собственной карты у меня нет (согласно старинной традиции «сапожник без сапог»).
Прослонявшись минут десять, я, привлечённый яркой вывеской, нырнул в небольшой магазинчик.
От буйства красок и блёсток, скопившихся в сравнительно небольшом помещении, сразу зарябило в глазах: здесь торговали украшениями к праздникам, и торговля шла полным ходом. Брайса бы сюда, подумал я, пытаясь высмотреть продавца.
— Позвольте, молодой человек, — церемонно попросил сухонький старичок с тростью. Я поспешно извинился и, чтобы никому не мешать, отступил к полкам с рулонами лент, свернул за угол…
И увидел знакомые серебристые волосы, перехваченные заколкой-веточкой, и золотистую шубку.
Я даже протёр глаза, чтобы убедиться, что мне не мерещится.
Девушка привстала на цыпочки и потянула с верхней полки на себя огромную картонную коробку, но вместо того чтобы подвинуться, та перевернулась и раскрылась.
Я за долю секунды перекрыл разделявшее нас расстояние и схватил девушку в охапку, закрывая собой от… мишуры: блестящие, шуршащие и немножко колкие мотки водопадом обрушились на нас. Сверху наши головы, торчащие из сверкающего мишуриного сугроба, накрыла злополучная коробка, и мы от неожиданности одновременно сели прямо на пол, по плечи оказавшись «в домике».
— Влужепу́зырь! — выдала моя знакомая (а это оказалась именно она), повернулась и весело добавила: — Ну, разумеется, это вы!
— Я — влужепу́зырь? — на всякий случай уточнил я.
— Нет. Вы, очевидно, меня преследуете.
— Я хотел сказать вам то же самое…
— Но на этот развыпоявились из ниоткуда. Очень вовремя, — она фыркнула и заразительно расхохоталась. — Четвёртый! — наконец выдохнула она и взмахнула руками. — Четвёртый сугроб. Пока что самый праздничный.
Я приподнял над нами коробку. Мишура оглушительно шелестела и шуршала при малейшем движении.
Из-за стеллажа выскочил невысокий человечек в ярко-красном костюме — похоже, продавец.
— Простите, простите! Я говорил своему помощнику, что нужно всё как следует перевязать! Вы не пострадали? Ничего не разбили?
Последнее явно волновало его сильнее всего прочего.
— Всё в порядке, — сказал я, выбираясь из блестящего вороха и протягивая руку, чтобы помочь своей знакомой. — Мы тут немножко попали под сезонную лавину.
— Я сейчас всё соберу, — засуетилась девушка. — Э-э, почти всё, мне кое-что из этого нужно…
В четыре руки мы быстро навели порядок, и продавец с помощью бытового волшебства поставил коробку на место. Моя знакомая расплатилась за выбранную мишуру; я тоже купил три штуки — за компанию.
— И всё-таки я не могу не думать о том, что вы меня преследуете, — уже серьёзным тоном сказала девушка, когда мы вышли на улицу.
— Клянусь, я вас не преследую, — смущённо сказал я. — Забавно, но вчера весь вечер я думал о том же самом… и у меня есть аргумент в мою пользу.
— Какой же? — заинтересовалась она.
— Наша первая встреча произошла неподалёку от моего места работы.
— Аргумент весомый, — признала она, улыбаясь. — Моя подруга недавно переехала в этот район. Я шла к ней в гости и немного заблудилась.
— Знал бы я об этом, я бы вам сразу помог. Я делаю волшебные карты. Меня зовут…
Она резко вскинула руку, приложила палец к моим губам и почти сразу убрала, обхватив свой свёрток.
— Нет, не говорите мне!
— Почему?
Девушка замялась.
— Наверное, это глупо… — тихо проговорила она. — Мы живём в волшебном городе, но то, что происходит с нами, выше волшебства. Мне кажется, если я узнаю ваше имя,