Спрятавшись за широкой спиной Лаэрта от гневного родителя и приемного отца, торопливо кивнула ему и сложила руки в умоляющем жесте.
Преподаватель Шторм обошел Эджина и, ухватив меня за рукав, вытащил на середину палатки.
– Есень, это правда? – сурово спросил он.
– Да. Все так и было, – понурилась я, понимая, что пришло время расплаты.
Если не решат сразу казнить, то может быть, обойдусь изгнанием? Зима закончилась, лето на пороге. Смогу снова работать на шахте. В конце концов, я предполагала, что сытая жизнь в академии когда-нибудь закончится. Лишь бы жизнь сохранили, а дальше я устроюсь! О своей любви старалась не думать.
– Есень указом его величества стала мне семьей, – задумчиво произнес преподаватель. – Значит, вместо сына у меня дочь? Есень Шторм. Штормовая осень. Красиво звучит, – уголок его губ дернулся, словно он забавлялся. – Теперь все странности становятся объяснимыми.
– Вы не понимаете? Она совратила моего наследника! – вознегодовал милорд Лаэрт.
– Не мелите чепухи, – развернувшись к нему, сурово произнес преподаватель. – У моих учеников нет времени на глупости. Мы готовимся к завтрашнему сражению, а с личной жизнью будете разбираться после нашей победы в войне. Или вы считаете, что ваш сын важнее Симлы?
– Я говорю не об этом! – возмутился отец Эджина.
– А я как раз о возложенной на наследников задаче. Скандалы перед наступлением неуместны! Гражданское лицо попрошу покинуть военный лагерь! – указав на полог, приказал Шторм.
Мы смотрели на преподавателя с восхищением. Он выстоял против нападок высокородного милорда и указал ему на дверь.
– Я буду жаловаться королю! – выкрикнул обиженный и возмущенный мужчина, от бессилия сжимая кулаки.
– Ваше право. Но думаю, вас примут не раньше завтрашнего вечера. Сейчас король занят, разрабатывая стратегию боя. Вряд ли его станут отвлекать по пускам.
– Вы считаете, это пустяки?! Есень – самозванка! Она пробралась в академию …
– Не забывайтесь, милорд! Вы говорите о моей дочери! Я никому не позволю порочить ее имя. Покиньте лагерь!
Несколько мгновений милорд Лаэрт возмущенно пыхтел, его покрасневшее лицо выражало негодование, но со сложившейся ситуацией он ничего поделать не мог. Он с яростью откинул полог в сторону и вышел вон, оставив нас в потрясенном состоянии.
– Значит, у меня дочь, – мне достался нехороший и колючий взгляд. – Как я уже сказал, сейчас не время для ссор. Выговор устрою после сражения. А пока необходимо хорошо отдохнуть перед завтрашним днем. Есень, не подведи меня!
Он потрепал меня по плечу и вышел из палатки.
– Что это за новости? – первым опомнился Вирил.
– Так получилось, – робко улыбнулась ему и развела руки в стороны, прося прощения.
– Вирил, сколько раз я намекал, тонко подводил, чтобы вы с Эджином сделали выводы. Только напрямую не говорил, что Есень – девушка, – как маленькому объяснял Игл, забавляясь реакцией друга.
– Эджин, ты, когда узнал? – спросил Гарольд.
– Почти сразу. Когда выяснили мою зависимость. А вы? – Иглу и Гарольду достался пытливый взгляд.
– Чуть позже, – уклончиво ответил Берл.
– Не потому ли ты написал пьесу с переодеванием? – уточнил Лаэрт.
– Угадал, – подмигнул ему зеленоглазый весельчак.
– В голове не укладывается, – запустил руки в волосы блондин.
– Ничего. Это только сначала шок, потом привыкнешь, – посочувствовал ему Игл.
– И почему я не удивляюсь, что антимаг для Эджина – женщина? – задумчиво произнес Гарольд. – Две противоположности, которые составляют единое целое.
– Думаешь, их выбрали боги? – заинтересовался Берл.
– Без их руководства точно не обошлось, – согласился с ними Эджин, расплываясь в довольной улыбке.
Некоторое время Вирил закидывал нас вопросами. Мы интересовались у Игла и Гарольда, каким образом им удалось догадаться. Когда события сложились в общую картину, некоторое время все молчали.
За плотными стенами палатки раздавались звуки лагеря. Рожки стражников перекликались, где-то ржали лошади, а голоса армейцев порой раздавались совсем рядом.
– Не хочешь прогуляться? – тихо спросил Эджин на ухо.
Повернула голову и встретилась с ним взглядом. Он просил о встрече и умолял побыть с ним хоть ненадолго наедине. Разделяя его желание, коротко кивнула. Мы вышли из палатки и медленно побрели вдоль лагеря, сделали круг и вернулись обратно. У входа в наше скромное обиталище стоял Игл, подпирая шест.
– Слышал, сегодня совещание у короля затянется. Шторм наверняка вернется в свою палатку только под утро, – проговорил он, разглядывая звездное небо. – Тоже хотел пройтись перед сном. Составите компанию или предпочитаете идти одни?
– Ты погуляй … в другой стороне, – невежливо посоветовал ему Эджин.
– Последую твоему совету, – весело хмыкнул Игл и нырнул в палатку команды.
– Идем, – потянул за собой Лаэрт.
– Куда? – озадачилась я.
– Игл дал дельный совет, – получила странный ответ.
В шатре преподавателя Шторма горел одинокий светильник, практически ничего не освещая. Наверное, его зажгли лишь для того, чтобы не споткнуться и не упасть, когда входишь с ярко освещенной улицы.
– Разве мы можем здесь находиться без разрешения? – озадачилась я, осматриваясь по сторонам.
– Твой отец на совещании, вернется только к утру, – прошептал Эджин, притягивая к себе и крепко обнимая.
– Но зачем мы здесь? Что будем делать? – удивилась я.
– Что-нибудь придумаем, – прошептал он в мои губы, прижимаясь поцелуем.
Долгий, страстный, сладостный. Он разжигал в крови огонь. Пламя желания растекалось по телу, будоража каждую частичку. Мужские руки уверенно гладили мои плечи, руки и постепенно снимали одежду.
– Есень, необходимо сегодня сделать дела, которые нельзя отложить на завтра, – произнес он, а его темные глаза сверкнули предвкушением.
– Разве мы можем ..? – мое возмущение заглушили новым поцелуем.
Эджин подхватил меня на руки и бережно уложил на постель. Он выпрямился и быстро снял с себя одежду, словно его тело горело под ней. Мужчина прилег рядом и медленно провел рукой вдоль моего тела, ощупывая каждый изгиб и округлость.
– Как давно я об этом мечтал, – хрипло прошептал Эджин. – Знать, что ты спишь в другой постели, страдать от пустоты рядом. Ты представляешь, насколько сильно тосковал, засыпая один?
– Ты скучал по мне? – спросила, заглядывая в его глаза.
– Очень, – выдохнул и навис надо мной.
Он медленно склонился и накрыл губы поцелуем. Я робко дотронулась