Торн замолкает и задумчиво смотрит вдаль меж деревьев. Через несколько минут я решаю задать вопрос:
– У вас не было родственников, кто мог забрать детей?
– Мой муж погиб за пару месяцев до их рождения, а его родственники и до этого считали, что двойню я нагуляла. Только если при живом сыне они боялись произносить это вслух, то после его смерти заявили во всеуслышание. Опозорив меня на округу. Узнав о моей смерти, они сразу отказались от Майкла и Хэлен.
Смотрю на неё во все глаза. Сара предстаёт передо мной в новом свете: она не просто заботливая мать, она мать, которая переступила через себя и сильнейший инстинкт голода ради своих детей. Жесточайший самоконтроль и необъятная любовь помогли ей стать той, кем она является сейчас. Той, кого ставят в пример другим вампирам и кого уважают оборотни.
– Знаешь, мы думали, что это ты убила маму Джейн из-за того ДТП… – признаюсь я.
Она некоторое время вдумчиво смотрит на меня.
– И я это почти сделала.
Округляю глаза от удивления.
– Во мне бушевал гнев, ведь моя смерть принесла мне столько неудобств. Но когда однажды ночью я пришла в дом Деламар, то застала там маленькую девочку с рыжими волосами. Кроха почему-то не спала, хотя время было далеко за полночь, и рисовала солнце синим карандашом. Кто рисует солнце синим? – мило ухмыляется она. – Хоть я и была вампиром, но я не переставала быть матерью. Я просто не могла лишить Джейн Вивьен. И не смогла.
Она прикрывает глаза, продолжая вспоминать:
– А потом у меня даже получилось найти в вампиризме преимущества. Если честно, мне было тяжело одной с двумя детьми, без чьей-либо поддержки. Возможно, мои дети не голодали только из-за этого.
Задаюсь вопросом, как много в этой женщине мудрости, обретённой на собственном далеко не положительном опыте.
– Ну, у меня нет такого стимула, – смущённо выдавливаю я. – Да и непонятно, чем вообще питаться, если тянет к крови, но она не усваивается.
– Отставить негатив, – командует Торн и поднимается на ноги. – Действуем поэтапно, и сейчас наша цель – дойти до…
Речь прерывает басистый вой, который вызывает по телу волну мурашек. В другом конце леса вой подхватывает другой голос. Отовсюду начинают завывать волки. Взгляд Сары становится взволнованным:
– Планы меняются.
37. ДЖЕЙН
Луна уже поднялась над лесом, в очередной раз напоминая образ падающей с утёса мамы. Я полна ненависти. Я медленно собираю под собой землю передними когтями, ощетинившись. Я ненавижу Эннибет, которая взяла на себя роль Господа, украла ребёнка и убивает людей так легко, словно это ничего не значит. Я ненавижу Жозель, продажную шкуру, разлучившую моих родителей. Я ненавижу Алека, бросившего вызов моему отцу. И мне не страшно.
Волки собираются вокруг, всё прибывая с того момента, как я издала призывной вой. Не знаю, как я поняла, как именно нужно выть, я просто сделала это. Возможно, это заложено в генах оборотней, а может я что-то сделала не так, и на чужой голос все решили сбежаться. Но факт остаётся фактом: оборотней становится всё больше, и они окружают меня.
Напряжение давит на меня тяжким грузом. Стоит вспомнить сцену на утёсе, как я готова рвать и метать. Краем глаза улавливаю какое-то движение и поворачиваюсь туда, издав рык – волк, вышедший на пару шагов вперёд, отступает.
Отдайте мне Алека,– проносится в мыслях. –Кто-то сегодня пострадает, так пусть это будет он.
Справа подбегают четыре волка, и я по выражению глаз понимаю, что это Фитчеры. Вся семейка принеслась посмотреть на представление.
Что ж, наслаждайтесь.
Серый волк, как я уже знаю – Рой, выходит вперёд. У меня из груди вырывается утробный рык, но парень не останавливается. Волк приближается практически вплотную, заглядывая в глаза и глухо рыча в ответ. Я повышаю вибрации, делая звук громче, и Рой понимает, что пути назад нет. Он понимает, что я сделала выбор. Парень прекращает рычать, давая понять, что принял моё решение, и возвращается к семье. Ловлю грустный взгляд отца. Он качает головой, в последний раз пытаясь меня отговорить.
Прости, папа, но мне сейчас не до сентиментальности,– я вспоминаю утёс, не давая организму понизить во мне уровень кипящей ярости.
Она мне нужна, как никогда. Я должна продержаться.
Из толпы навстречу выходит огромный бурый волк. Животное раскатисто рычит и выглядит довольным, его глаза сияют в предвкушении. Шаги ленивы и точны.
В любой другой момент я бы дрогнула перед ним. Он мощнее, крупнее, сильнее и опытнее, а я… Я вмещаю в себе столько ненависти, что хочу побыстрее начать.
Алек наступает мягко, медленно, изучая меня и мои движения. Он продвигается зигзагом, не торопя события, а наслаждаясь ими. Он знает, что победит.
Не выдерживаю и бросаюсь на волка. Сцепляемся в схватке, встав на задние лапы. Уворачиваюсь от огромной пасти и цепляюсь зубами за ухо. Волк визжит и сбрасывает меня на землю. Торможу всеми четырьмя лапами, оставляя на земле следы когтей. Адреналин зашкаливает.
Твой ход, хомяк-переросток.
Алек набрасывается на меня, пытаясь подмять, но я пользуюсь разницей в размерах и проворностью, неоднократно проскальзывая у него между лапами. И всё-таки волк умудряется вцепиться мне в правое бедро. Со всей дури бью задними лапами ему по морде, шокированная от боли прокусанной мышцы. Кость, судя по ощущениям, осталась невредимой. Дёргаю головой и морщу нос – была бы человеком, сплюнула бы от отвращения.
Хромаю по кругу, чувствуя, как от ярости шерсть на холке приподнимается. Алек делает выпад, но тут же отстраняется – пугает. Он крутит мохнатой головой, и слюни из оскаленной пасти летят во все стороны. Делаю вид, что иду по кругу, а сама резко меняю направление и нападаю сбоку, метясь в шею. Соперник защищается и пытается, в свою очередь, сомкнуть пасть на моей передней лапе, от чего я отвлекаюсь, и мы катимся кубарем, пока не врезаемся в дерево.
Алек оказывается сверху благодаря перевесу и пытается вцепиться уже в мою шею, пока я верчусь в попытках выбраться. Со стороны доносятся рык и скулёж – следя за схваткой, оборотни разделились на два лагеря.
Жить хочется сильнее, чем соблюдать правила приличия, а потому я пользуюсь девичьим приёмом и бью ногами в самое болезненное мужское место – по яйцам. Волк издаёт жалобный писк и сгибается, поджав хвост, пока я