Их было всего пять, а свита Вестника насчитывала около тридцати тварей. Но орлам на такой расклад сил было глубоко плевать. Они ворвались в эту толпу, будто леса в курятник, а затем небеса вспыхнули в огне! Синее пламя раскинулось на многие сотни метров, а его жар достиг крепости!
— Твою мать… — выругался Игнат, тоже наблюдая за этой мощью. — Что это было⁈
Толик хотел бы и сам знать ответ, но вот пламя исчезло, а орлы вылетели из него невредимыми. Чего не скажешь о Вестнике и его свите. Твари просто сгорели, оставив после себя лишь облако пепла и больше ничего. А неожиданный союзник тем временем, к шоку защитников, перестроился в своеобразный клин. Пять монструозных орлов в чётко порядке пролетели над крепостью, точечно уничтожая воздушные силы Хаоса.
Но на этом творящееся безумие не закончилось. За стенам крепости раздался громкий звук… боевого рога! Настолько громкий, что его было слышно даже сквозь звуки яростной битвы. Те, кто сражался на стенах, отчего-то заликовали. Толик не понимал причину, пока к ним не опустилась Лаксазия. Очень удивления Лаксазия!
— Это Аранкары! — чуть ли не пропищала она от восторга, что в свою очередь удивило уже Толика. Редко, когда его названная дочь была столь воодушевлена, будто простая девчонка. — К нам на помощь пришли Аранкары, отец!
Игнат и Добрыня, что были рядом с ним, сразу же посмотрели на Толика. А тот нахмурился, откапывая в памяти Лахимы, кто это вообще такие и что это значит.
— Союзники — это хорошо, — не нашёл он какого-то определения в своей памяти, во всяком случае сейчас. Но раз эти существо помогли, то так даже лучше.
А чтобы убедиться точно, он сам взлетел. Перед ним раскинулась горящая крепость и сражение с высоты. Но внимание привлекла стая существ, быстро приближающихся к тылу тварей Хаоса. На фоне Орды они казались мелким тёмным пятном, сколько их? Десять? Двадцать? Немного, но они пёрли на чудовищ и собирались вступить в битву. И не увидь Толик недавнего результата от появления орлов, то посчитал бы этих Аранкаров, как их назвала Лакси, простыми смертниками.
— Это не просто союзники, отец! — взлетела к нему Лаксазия. Её глаза горели воодушевлением. — Ты разве не чувствуешь?
Толик не сразу понял, о чём она, а затем прислушался к себе. И с удивлением уловил отголосок очень хорошо знакомой силы. Как и понял, почему синее пламя орлов показалось мне очень странным.
Губы парня растянулись в улыбке.
— А я уже думал, что не скоро вернётся или вообще задумал какое-то очередное безумство. Значит, Костя вернулся… И нам оставалось лишь дождаться его! Вперёд, Лакси, у нас ещё много работы!
Глава 24
Я стоял на одном из балконов Цитадели, холодным, сосредоточенным взглядом смотрел вниз. Там раскинулась практически разрушенная крепость, в которой кипела работа.
Трупы тварей сжигали, уносили или сразу же вскрывали, доставая полезные на данный момент ингредиенты для алхимии. Густой чёрный дым от пожаров в некоторых местах ещё остался, но там сейчас работали маги.
Крики, гомон. Люди работали в ускоренном темпе, укрепляли позиции и готовились к очередной битве.
Почему так? Почему бы не бросить «Смелость», и не уйти порталом в 8-й мир?
Всё просто — Идризер знает, что я здесь и Червоточина заблокирована с этой стороны. К нам попасть могут, а обратно никак. Послать весточку тоже не получится, любые манипуляции привели к травмам среди тех из магов, кто пытался пробиться. Я с помощью Феникса ещё могу туда-сюда что-то сделать, но… слишком много сил потрачу, даже с расчётом алтаря. Глупая затея, в общем.
Хуже всего то, что… всё началось. Букингемский Дворец был не единственным действующим якорем. Да, к нам информация приходила, пусть и с перебоем. И я знал — вторжение уже началось.
Германия уже полыхала. Китай захлестнул Легион, начав экспансию. По Японии пришёлся мощнейший фокусированный удар сразу трёх Высших Вестников, уничтоживших столицу империи и миллионы смертных. Индия стала кормовой базой, целых два Легиона сейчас пожирали души людей и становились лишь сильнее.
Хаос пришёл в одиннадцатый мир, проломив мой барьер окончательно. Северное Королевство просто вымерло, по полученной информации там открылся первый и самый крупный портал в первые миры, откуда попёрли твари. Местная аристократия и Король присягнули Идризеру и стала Хаоситами, их гвардия пополнила ряды Легионов и убивала собственный народ. Вряд ли так поступили абсолютно все, но тех немногих, кто отказался, без сомнений, ждала ужасная участь.
В Российской Империи более-менее всё стабильно и сейчас туда стекались беженцы со всего мира, а войска укрепляли оборону. Орден вытащил все свои резервы, Михаил Петрович рвал и метал, пытаясь закрыть дыры на границах и готовясь к худшему. Моя семья… в безопасности, насколько это возможно.
Все эти мысли текли в моей голове быстро, чётко раскладывая по полочкам.
Я ведь уже знал, что нужно делать. Знал, что от меня требуется и чего именно добивается Идризер. Фигуры выставлены на доску, и он практически загнал в ловушку моего короля, отрезав его с несколькими пешками и другими фигурами от всех остальных.
Дверца балкона позади меня открылась. Раздался звук шагов, рядом со мной встал Толик. Бледный, вымотанный, но взгляд его был твёрдым и решительным.
— Скоро, — только и сказал он хрипло, надсадно, но в голосе звучала сталь.
— Да, — ответил я, поглаживая пальцами рукоять меча на поясе. — Скоро.
— Ты ведь уже знаешь, что нам нужно делать, — не спрашивал он, а утверждал. Медленно повернул ко мне лицо, сейчас больше напоминавшее восковую маску. — Другого выхода нет, либо победа, либо поражение.
— Они не готовы, — поджал я губы.
— Согласен, — слабо улыбнулся он. С пониманием. — Но времени больше нет.
Я смежил веки, подставив лицо легкому ветру, принесшему запах пожарища и смерти.
— Когда отправимся? — продолжил Толик.
Этот вопрос впервые звучал из его уст, но мне его уже задавали. Ребята, Лаксазия, Перун, Арангар…
Мы не можем вернуться. Назад дороги нет, мы отрезаны от Червоточины. Даже Лакси не сможет стабилизировать её, а из-за моей силы та и вовсе разрушается. Оставался лишь один выход — вперёд. Идти дальше. Вернутся в шестой мир, а затем шагать дальше. Туда, откуда Легионы вторгались в наш, одиннадцатый мир. Либо остаться здесь, прожить чуть дольше, но ничего не исправить.
Выбор