Маленькие люди с большими планами, сказал себе Карни. Если этот салон — средоточие власти и влияния черных в Нью-Йорке, то где его белый аналог? Место в Нижнем Манхэттене, где так же обделывают дела, но на большой сцене. С большими ставками. Ответ на такой вопрос не узнаешь, пока не окажешься там. А уж тогда никому не скажешь.
Из задумчивости его вывел Пирс хлопком по плечу. Пирс уселся в красное кожаное кресло напротив и махнул официанту: мне как обычно.
— Я тебя видел по телевизору, — сказал Карни.
— Насыщенные деньки.
Пирс ослабил галстук. Такие дела, как убийство Джеймса Пауэлла, были коньком Терранса Пирса, борца за гражданские права; ему звонили сразу же после разговора с похоронной конторой.
Мальчика застрелили пять дней назад в Йорквилле, на Семидесятых в Ист-Сайде. Управляющий домом для белых, некто Патрик Линч, мыл тротуар из шланга и попросил каких-то школьников посторониться, чтобы он их нечаянно не облил; неподалеку, в средней школе имени Роберта Ф. Вагнера, проходили летние занятия. Дети не двинулись с места, Линч сказал: «Грязные ниггеры, я отмою вас дочиста» и обрызгал их из шланга. Дети в отместку стали швыряться в него мусором и бутылками, обругали разок-другой; тут подоспели прочие школяры.
Лейтенант Томас Р. Гиллиган, тридцати семи лет, в тот день не дежурил и потому был в штатском; он выбирал телевизор в магазине электроники по соседству. Гиллиган вышел на улицу посмотреть, из-за чего шум, и остановил девятиклассника Джеймса Пауэлла, присоединившегося к толпе разъяренных школьников. По словам свидетелей, Пауэлл был без оружия. Гиллиган утверждал, что парнишка пригрозил ему ножом. Лейтенант трижды выстрелил в него.
Два дня спустя Гарлем взбунтовался.
— Вот есть недовольные, — сказал Пирс. — И по праву. И есть полицейские. Как они намерены защищаться? Опять! И мэрия, и активисты. А в самом дальнем конце зала еле слышимый голосок: это родители. Они потеряли сына. Кто-то же должен высказаться в их защиту.
— Они подадут в суд?
— Подадут и выиграют дело. Но ты же понимаешь, этого ублюдка никто не уволит. Если заставить полицию отвечать, — продолжал он с интонацией проповедника, — что подумают люди? Мы, конечно, подадим в суд, но процесс займет несколько лет, и город выплатит миллионы: все равно это дешевле истинного наказания за убийство черного парня.
— Весьма убедительно, — сказал Карни.
Одна из лучших филиппик Пирса. Сидевшие рядом взглянули на них и, увидев, что Пирс оседлал любимого конька, вновь повернулись к своим собеседникам.
— В этаком городе полезно иметь такие вот козыри в рукаве, — ответил Пирс.
Они рассказали друг другу последние новости о женах и детях. Верна, жена Пирса, мечтала о Ленокс-Террас — туда перебрались две ее подруги, и Верна трещала об этом без умолку. Все блага, знаменитости в лифте.
— Она не любит, когда выпендриваются, — сказал Пирс. — Как тебе живется на Риверсайд-драйв?
— Можно тебя кое о чем спросить? — произнес Карни. — Ты когда-нибудь слышал про Ван Виков?
— Ван Виков? Ты имеешь в виду Ван Вайков?
— Как шоссе.
— Их фамилия произносится как «Вайк». Да, слышал. Без них тут давно ничего не обходится. Представь себе хладнокровных голландских ублюдков. Наподобие тех, что взимали с индейцев ленапе плату за пользование их же угодьями.
— Ого.
— Ага, — ответил Пирс. — Роберт Ван Вайк был первым мэром Нью-Йорка, еще в тысяча восемьсот незапамятном году. И они до сих пор ведут себя таким образом — как члены королевской семьи. Когда я в последний раз был на бейсболе, на матче «Янкис», они пригласили старика Ван Вайка на лучшие места за домашней базой, чуть ли не принесли его туда в паланкине, как махараджу. — Пирс достал портсигар. — Они занимаются всем — политикой, банками, но главным образом недвижимостью. «Недвижимость Ван Вайка», НВВ, таблички с этой аббревиатурой на половине зданий в Нижнем Манхэттене. — Пирс обвел взглядом салон и подался к Карни: — А в чем дело?
— Так, наткнулся.
— Они зашли к тебе взглянуть на диваны? Мне казалось, они делают покупки в Нижнем Манхэттене.
Но допытываться Пирс не стал. Достал «Честерфилд Кинг», закурил. Сказал, что НВВ славятся тем, что делают деньги на чужих делах. Предание гласит, что, когда закладывали Эмпайр-стейт-билдинг, Тридцать четвертая была тихой улицей, но Ван Вайк сообразил, что будет дальше, и построил аккурат напротив собственное административное здание. «И посмотри, как там сейчас». Основные контракты на Линкольн-центр они упустили, зато отгрохали просторный жилой комплекс на Амстердам, готовясь урвать свое, когда культурный центр достроят.
— Хитровышморганные.
— Хитрость здесь окупается. — Пирс приподнял бровь, намекая на их товарищей по клубу «Дюма». — Этим делом занимался другой, я тогда только начинал у Шепарда, но как-то раз нам пришлось взять в работу иск о причинении смерти по неосторожности. Преступная халатность; казалось, победа у нас в кармане. Опасные условия труда на стройплощадке, один из кранов опрокинулся и раздавил двух человек. Стройку вела НВВ, рядом со зданием ООН. Им светило мировое соглашение с обязательством выплатить баснословную компенсацию. Один из сотрудников НВВ был готов дать показания, что босс велел ему сунуть в лапу инспектору и что такое происходило годами и на других площадках. С таким свидетелем мы за несколько месяцев до суда были уверены, что дело в шляпе.
— И?
— Он не явился на суд. А ведь так хотел исполнить гражданский долг. Добропорядочный гражданин, счастлив в браке — и ничего. Без следа. — Пирс примолк, давая Карни возможность осмыслить его слова. — Через три недели его нашли в Нью-Джерси с перерезанной глоткой, голова висела за малым что не на ниточке. Как дозатор драже. Дело, конечно, закрыли. Вот и все. Я не хочу сказать, что тут что-то нечисто, просто рассказываю, как было. — Пирс махнул официанту, попросил принести еще выпить. — На моей работе я понял одно: жизнь стоит дешево, а если речь о больших деньгах, так и того дешевле.
4
Он принадлежал Лайнусу, судя по тиснению Л. М. П. В. В. на коже. Подарок от того, кто некогда верил в его перспективы. Карни вскрыл замок канцелярским ножом — подарок соседки снизу на окончание колледжа. Соседка видела, что позаботиться о нем некому, и жалела его — а может, тоже верила в его перспективы.
В портфеле лежали личные бумаги, всякая всячина персональной важности — открытка ко Дню святого Валентина от некой Луэллы Мэзер, бейсбольная карточка с дабл-плеем «Янкис» 1941 года: на