- Да, трофеи. Вопрос такой, знаете ли, не простой. В нашей армии трофеев нет, они запрещены. Да я до плена и сам запрещал, не допускал, чтобы наши бойцы ими пользовались. Уж как политруки кидались, чуть не с пеной у рта. Ты пользуешься вражеским оружием?! Может, ты считаешь его лучше, чем наше?! Может ты за немцев?! В общем, категорично не давали им пользоваться. А бывает так, своё потерял или повредило, взял трофейное. Ситуации всякие бывают. Я же издал приказ по дивизии разрешающий использовать трофейное оружие. У нас нет единого пулемёта, поэтому бойцы и стали использовать трофейные «МГ-тридцать четыре». Будет у нас аналог, будем его использовать, но его нет. Ручной пулемёт Дегтярёва это не то, даже сравнивать не стоит. И ещё, у немцев бзик. Если увидят нашего бойца со своим оружием, в плен его не берут, всегда убивают. Впрочем, и наши также поступают, в аналогичной ситуации, если у немцев наше оружие. Значит, оно снято с нашего бойца, убитого или пленного. Мстят так. Поэтому если увидите бойца с трофейным карабином или пистолет-пулемётом, воздайте ему свою уважение, этот боец сдаваться в плен не собирается, и будет биться до конца. Я кстати и сам имею трофеи, взял в том разгромленном штабе. Пистолет-пулемёт «МП-сорок» и пистолет «Люгер», даже сюда привёз, в Москву. Мои трофеи, личные.
Тут принесли записку от редактора. Ему позвонили, тот записал и лист сразу у диктора оказался. Вот тот и зачитал вопрос. Похоже, Сталин решил нечто для себя прояснить. И вот так выступая на всю страну? Тот серьёзно решил встряхнуть своих военных.
- Скажите, Владимир Владимирович, вот вы говорите о выскочках. А как же другие командиры, что хорошо воюют?
- Думаю, их тоже давят, ну кроме тех, у кого есть защита в верхах и их могут прикрыть. Для примера, вы знаете кто такой генерал-майор Алябушев? Слышали ли вы о нём?
- Признаюсь, нет, не доводилось.
- А стоило бы. Хотя бы за то, что его дивизия в первый день войны отбросила вражеские войска на семь-десять километров от полевых лагерей, где та стояла с началом войны, более того, под вечер первого дня войны, две стрелковые роты переправились через реку Буг, и первыми перешли государственную границу, закрепившись на западном берегу. Вы про это знали?
- Стыдно, но я впервые об этом слышу.
- Хорошо, для уважаемых слушателей дам историческую справку. Для нас это уже история, хотя прошло два месяца. Генерал-майор Алябушев, командовал Восемьдесят Седьмой стрелковой дивизией, что стояла лагерями у города Владимир-Волынск. Алябушев опытный командир, его можно назвать настоящим генералом, эталоном, он имел боевой опыт, участвуя в пяти войнах. Когда началась война, быстро прекратив панику, расстреляв паникёров, это самое опасное в войсках, генерал, управляя подразделениями, встретил как надо части Двести Девяносто Восьмой пехотной дивизии Вермахта, и подпустив их поближе, контратаковал в штыки, и гнал несколько километров, отбросив дивизию от города и деблокировав окружённые доты УРов, где в окружении дрались наши парни. А вечером, на подручных средствах, две роты переправились на другой берег реки, перейдя государственную границу. Эти действия серьёзно нарушили планы германских генералов, их план, начал трещать, и опоздание дошло до двух суток. Сам того не ведая генерал вмешался в планы немцев. Против дивизии Алябушева немцы повернули танковую дивизию, это создало серьёзные проблемы там, где она потребовалась, а её не было, тогда наши войска успели закрепится и потом неделю держали оборону, всё благодаря генералу и его дивизии. Бойцы, обвязавшись ручными гранатами, кидались под танки врага, подрывая себя с ними, дрались до конца. Однако оказавшись в окружении, обошли по сторонам, дивизия начала отход. Тем более приказ был получен. При отходе штаб дивизии попал под удар, и весь погиб. Следующим утром, жители ближайшей деревни похоронили погибших, тело генерала в отдельной могиле. А те две роты погибли на той стороне Буга на следующий день, двадцать третьего июня, приказа отступить они так и не получили. Не дошёл, посыльные погибали. Как вам история? О таком не напишут и по радио не сообщают.
- Это всё те завидующие командиры?
- Как раз нет, эта история просто стала не известной. Выжившие командиры и бойцы попали в плен, тем кто прорвался к нашим не поверили и историю замяли. Узнал я её от пленного германского офицера, как раз той самой дивизии, коей так перепало от Алябушева. Он сам был у той колонны и видел тело убитого генерала. От него всё и узнал. Тот вёл дневник, записывая. Я больше скажу, в личных вещах офицера я нашёл документы Алябушева. Его удостоверение и партбилет. Офицер хранил как память, вещевые доказательства. Этим офицер чем-то схож со мной, я также веду дневник, в основном фотографиями. Но и записями, в журналах боевых действий. Так что документы я сохранил уже в личном архиве. После войны всё буду доставать, перебираться, вспоминать. Нам есть чем гордится.
- А передать государству?
- С чего бы это? Это личные трофеи, я к ним серьёзно отношусь, и бойцов учу. Если убил немца, всё с него твоё. Разве что документы сдать для отчётности и оружие, если ему не нужно, остальное личное. Более того, я провёл эксперимент, что длился две недели, и к большому сожалению бойцов, был прикрыт. В дивизии, я написал приказ о трофеях. В случае если кто добудет трофейное вооружение, он может сдать его в штаб дивизии за вознаграждение. И поставил финансиста на приёме, выделив двух бойцов. Раньше как, увидит у бойца, какой политрук, хорошие часы, тут же налетает, отбирает, мол, трофеи запрещено иметь и носить. А через некоторое время уже сам с ними ходит. Не единичные случаи, и бойцы это видят. Разве после такого доверие к партии есть? А тут с приказом, пришлось продавить его, не все согласны из командиров штаба и политработников, но сделал. Информацию подали, со списком цен, и бойцы понесли. Вообще командиры и политработники хорошую зарплату имеют, так я стал замечать, что политработники стали стремительно беднеть, а у бойцов появились деньги, они через сберкассу хорошие переводы домой стали делать. Оказалось, политработники щедрой рукой скупали у бойцов трофеи, дорогие, и всё разрешено приказом. А так, бойцы несли пулемёты. За него одна цена, другое оружие, своё имели. Трое, прокрались к немцам, вырезали орудийный расчёт, привели с поля лошадей,