— Ты оставил его, — обвинила я. Пошатываясь, я вскочила и бросилась на него. — Ты оставил его там одного? — Изо всех сил бью его в грудь. — Как ты мог оставить его? Как ты мог так поступить с ним?!
— Прости, — повторял Ноа снова и снова. — Прости, родная…
Моё лицо исказилось от боли.
— Не смей, — прошептала я, — больше называть меня "родной". — Слёзы текли по моим щекам, когда я закричала: — Это он меня так зовёт.
Он попытался обнять меня, но я оттолкнула его.
Мне не нужен был его контакт.
Мне никто не был нужен.
В панике я рванулась к двери и распахнула её.
— Хоуп! — заорал Ноа, но я не остановилась.
Сбежав по ступеням, я подбежала к его машине и распахнула дверь.
Запрыгнув на водительское сиденье, я захлопнула замки и повернула ключ, который он оставил в зажигании.
Машина завелась.
— Выйди из машины, Хоуп, — потребовал Ноа, колотя в окно. — Просто вернись… прошу!
Я проигнорировала его, врубила передачу и рванула вперёд, гонимая единственной мыслью:
Найти его.
Привезти его домой.
***
— Мессина. Я же сказал тебе не возвращаться сюда, — произнёс мужчина с густым испанским акцентом с другой стороны тонированного окна машины Ноа. — Парень мёртв. Всё кончено.
Парень мёртв.
Всё кончено.
Парень мёртв.
Его зовут Хантер.
Хантер мёртв.
Разблокировав машину, я распахнула дверь и выбралась наружу. Всё моё тело дрожало, но голос не дрогнул, когда я спросила:
— Вы Гонсалес?
Мужчина долго вглядывался в меня, прежде чем сдержанно кивнуть.
— Вы знаете, кто я? — спросила я ровным, холодным голосом. — Я женщина, которая носит под сердцем его ребёнка, — продолжила я, не дожидаясь ответа. Он был мне не нужен. Мне нужно было, чтобы он просто услышал. — Ребёнка, который никогда не узнает своего отца, потому что вы его предали… — мой голос оборвался, когда слёзы подступили к горлу, но я заставила себя закончить: — Отведите меня к нему. Я хочу его увидеть.
— Зря ты сюда пришла, дамита, — сказал мужчина, глядя на меня с болью в глазах. — Поверь, ты не хочешь это видеть.
— Я хочу его видеть, — повторила я охрипшим голосом. — Я хочу забрать его домой.
— Ай-ай… — пробормотал он, потирая челюсть. — Тогда тебе придётся выскребать его кости из пепла.
Жёсткий рывок боли пронёсся сквозь моё тело — ответ на его слова.
На его действия.
— Ты должна знать, — добавил Гонсалес. — Долг погашен.
Слёзы застилали мне глаза, когда я подняла на него взгляд:
— Долг?
— Между твоей семьёй и твоим дедом, — ответил Гонсалес. — Жизнь парня была платой за месть. — Он кивнул в сторону костра. — Теперь всё кончено. Тебе больше ничто не грозит.
Боль.
Боль.
Боль.
— Это наш кодекс, дамита, — Гонсалес указал на костёр, вокруг которого стояли несколько мужчин, уставившись в пламя. — Наш образ жизни.
С поднятой головой я пошла вперёд, почти падая от каждой дрожи в теле.
В тумане горя я почувствовала запах смерти.
Запах горящего мяса.
Запах стираемой с лица земли жизни.
Я увидела его одежду.
Светлые волосы, обугливающиеся в огне.
Запах, который навсегда въелся в мою память.
Опустившись на колени, я прижала ладони к земле и закричала.
Никто не дотронулся до меня.
Никто не произнёс ни слова.
Мужчины, что стояли у костра, растворились в темноте.
И я осталась одна.
В горе.
Оплакивать свою вторую половину.
Пока мой любимый сгорал в пламени, я оставалась на пропитанной кровью земле.
Охраняя его тело.
Не зная, как снова встать.
Когда пламя стало угасать, превращаясь в угли и пепел, а солнце поднялось в небе, я выдохнула рваным, прерывистым дыханием.
Сняв с себя свитер, я аккуратно разложила его на земле. Затем протянула руки в пепел.
Дрожащими пальцами я начала собирать его прах, осторожно складывая в ткань.
— Хоуп, — выдохнул знакомый голос, и кто-то опустился рядом со мной на колени.
Я не удивилась, увидев его.
Я знала, что он здесь.
Следит за мной.
Следит за Хантером.
— Не делай этого, — прошептал Ноа, накрывая мои руки своими. — Пожалуйста… он бы не хотел, чтобы ты это делала.
— Я должна забрать его домой, Ноа, — прошептала я. Слёзы ручьём текли по моим щекам, тело трясло от боли. — Я должна это сделать. — Всхлипывая, я снова протянула руку за прахом. — Он заслуживает большего, чем это…
— Я знаю, — прошептал он. Взяв мои руки, он положил их мне на колени и сказал: — Я сам сделаю это.
И он сделал.
Оцепенев до костей, я наблюдала, как Ноа собирает прах Хантера и аккуратно заворачивает его в мой свитер.
— Я позабочусь о нём, Хоуп, — пообещал он. — Я устрою ему прощание, которого он заслуживает.
Поднявшись на ноги, я взглянула на свёрток в руках моего дяди и почувствовала, как последняя искра жизни покидает мою душу.
А затем я развернулась и пошла прочь, игнорируя протесты Ноа и его слова о том, что небезопасно быть одной.
Мне теперь было всё равно на Дэвида Хендерсона.
Он больше не мог меня ранить.
Он уже убил меня.
Я уже была мертва внутри.
ГЛАВА 57
Хоуп
Ноа организовал похороны.
На церемонии играли две его любимые песни.
Ben Howard «Oats in the Water и Hozier», «Take Me to Church».
По крайней мере, об этом я читала в одном из бесчисленных сообщений от Тиган.
Я не пошла.
Ноа привёз его домой, на Саут-Пик-роуд, в золотой урне.
Опять же — мне так сказали.
С той ночи я там не была.
Я не выходила из квартиры.
И не хотела.
Ноа ждал, пока я буду готова рассыпать его прах.
Я никогда не буду готова.
Никогда.
Моя семья звонила каждый день.
Я не брала трубку.
Они стучали в дверь.
Я держала её запертой.
Я хотела остаться одна.
Я никогда не думала, что могу его потерять.
В моих глазах он был неуязвим.
Я никогда не верила, что такое может случиться, и теперь, когда это произошло, я не знала, как справиться.
Как пережить эту боль.
Её невозможно было описать.
Пустота.
Оцепенение.
Холод.
Смерть внутри.
Это единственные слова,