Наоборот, я была рада, что у того мальчика есть хотя бы один живой родитель.
— Мои родители заботились о нем, пока я был в Маунтин Вью, — объяснил Джордан. Он поднял руку и потер подбородок. — Я хочу, чтобы ты знала, что я не знал, что Райдер мой сын, пока она не умерла.
— Мне это не важно.
— Я все равно хочу, чтобы ты это знала, — сказал он, провел рукой по своим коротким кудрям и вздохнул. — Я соскользнул с пути несколько лет назад. Никому не рассказал. Ушел в трехнедельный запой. Когда я пришел в себя, обокрав себя и валяясь в собственной рвоте, я сразу пошел на встречу. Я остановил себя, прежде чем слишком далеко зайду.
— Это случилось тогда?
Он кивнул.
— У меня нет воспоминаний об этом.
— Она тебя любила, — сказала я.
— Я знаю, — прошептал он. — Она оставила мне письмо... все объяснив.
— Как настоящая Кэмерон Фрей, — вырвалось у меня.
Джордан чуть улыбнулся, услышав мой комментарий.
— То, что я с тобой сделал, — сказал он, наконец, затронув слона в комнате. — Тех выборов, которые я сделал? Я устроил тебе ад. И за это я буду сожалеть всю свою жизнь.
— Все в порядке, — сказала я, и это было искренне. — Я давно тебя простила.
— Нет, Хоуп, — покачал он головой. — Это не в порядке. Если бы я мог что-то для тебя сделать? Вернуть его? Я бы это сделал.
— Каковы твои планы на будущее? — сменила я тему. Я не хотела снова копаться в прошлом, и не собиралась говорить с Джорданом о своих чувствах. — Ты собираешься остаться у отца?
— На самом деле, мы уезжаем в Айдахо сегодня вечером, — ответил он. — Отец и я собираемся отвезти Райдера, чтобы он познакомился с расширенной семьей. Поживем там какое-то время... семейное время.
— Это хорошо, Джордан, — улыбнулась я, и это была настоящая улыбка. — Я рада за тебя.
Я наблюдала, как он встал и поставил свою кружку в раковину.
— Я действительно никогда не смогу перед тобой извиниться, мне жаль, что я сделал, — добавил он, его голос был полон сожаления. — Я бы хотел, чтобы я мог сделать что-то для тебя…
— Останься трезвым, — прошептала я. — Воспитывай своего сына. Дай ему счастливую жизнь. Дай себе счастливую жизнь. Вот что ты можешь сделать для меня.
— Я сделаю, — ответил он, хриплым голосом кивая головой. — Прощай, Хоуп.
— Прощай, Джордан, — ответила я, наблюдая, как он уходит.
ГЛАВА 64
Хоуп
Мой срок родов пришел и прошел, забрав с собой еще три дня, оставив меня отекшей и с запозданием на День святого Валентина.
И одной.
Отклонив все приглашения и предложения о компании от моей семьи, я заперлась в своем маленьком коттедже и большую часть дня проводила, глажа детские вещи.
Остальную часть дня я провела, завернувшись в одно из худи Хантера, с лицом, погруженным в его матрас, отчаянно пытаясь поймать его запах.
Он уже почти исчез.
Почти исчез совсем.
Но если я закрывала глаза и оставалась очень неподвижной, я все еще могла чувствовать его запах.
Или, может, это была просто память, которую я переживала о тех ночах, что мы проводили, запутавшись в простынях этой кровати.
В любом случае, я находила утешение в этом маленьком действии, поэтому продолжала делать это.
Той ночью я съела огромную тарелку домашних макарон с сыром, а затем снова устроилась в кровати, смотря старые боевые записи Ноа, все мое внимание было сосредоточено на блондине, который всегда стоял в его углу.
Палочка мороженого, которая последовала после еды, не затронула мои вкусовые рецепторы.
Наверное, потому что я так сильно плакала.
Но мне нужно было это сделать.
Мне нужно было увидеть его.
Даже если это причиняло боль.
Мне нужно было увидеть.
Я продолжала мучить себя до позднего вечера, пока мои веки не стали тяжёлыми, и усталость наконец не догнала меня.
***
Наверное, старая поговорка была правдой: когда ребенок болеет или испытывает невыносимую боль, единственный человек, который ему нужен, — это его мать.
Не имеет значения, сколько лет ребенку.
Только слова и прикосновения матери могут его утешить.
Ну, вот точно так я и чувствовала себя сейчас.
— Хоуп, детка, что случилось? — первые слова, которые произнесла моя мама, когда она взяла трубку. — Сейчас два часа ночи.
— Мама? — выдохнула я, сжимая телефон, как будто он был последним, что меня держало, и ходя по своей комнате. — Можешь прийти? — Я застонала, когда резкое, стягивающее ощущение распространилось по животу, и еле смогла выдохнуть. — Думаю, это начинается.
В моем сердце переплетались и восторг, и страх, и я пыталась оставаться как можно спокойнее.
Это было не легко.
Я рожала и была одна.
Одна.
«Не думай об этом, Хоуп, — мысленно кричала я себе. — Соберись, черт возьми!»
— Воды отошли?
Я покачала головой.
— Нет, пока нет. — Еще несколько секунд, и боль, чудом, утихла. Я с облегчением выдохнула. — Еще рано ехать в больницу, но я не хочу оставаться одна.
— Ты не одна, — быстро ответила мама, и я услышала знакомый шелест постельного белья, когда она явно встала с кровати. — Я еду прямо сейчас, дорогая.
— Не буди папу, — предупредила я. — Пожалуйста. Он запаникует, начнет метаться, а потом я запаникую, и все пойдет не так.
— Не буду, — заверила она. — Я уже надеваю пальто, детка. Сейчас буду.
— Спасибо, мама, — с трудом выдавила я, когда новая схватка охватила мое тело. — Ты действительно нужна мне сейчас.
ГЛАВА 65
Хоуп
Когда моя мама приехала в домик через полчаса, она зашла в ванную и застала меня в самой большой пенной ванне, которую только можно представить.
Ее теплые серые глаза встретились с моими, полные материнской любви, и вот так, в одно мгновение, вся моя злость и обида по отношению к ней испарились.
Она была моей мамой.
А сейчас мне нужна была моя мама.
— Я не знаю, как ты это делала, — прошептала я, прикусив губу, когда очередная схватка пронзила меня. — Серьезно, — я застонала, быстро взглянув