Я тяжело выдохнул, прижал лоб к её лбу и закрыл глаза, впитывая момент, запоминая его.
Я попытался ослабить хватку на её талии, боясь причинить боль, но в итоге только крепче сжал её.
Я захлёбывался в своих чувствах к этой женщине.
— Я люблю тебя сильнее, — признался я, и пусть слова были пьяной правдой, но правдой всё равно. Я открыл глаза, чтобы снова увидеть её. — Всем, что есть во мне.
— Я знаю, — прошептала она. Её голос был едва слышен сквозь музыку, но я расслышал.
***
Хоуп
Губы Хантера вновь впились в мои — жёстко, горячо и совершенно желанно. Каждая неуверенная мысль, тревога и сомнение исчезли, когда его язык проник в мой рот, лаская мой собственный с такой страстной нежностью, что я тонула в его привычном вкусе мяты, никотина и алкоголя.
Чёрт, его руки на моей талии, горячая, сильная хватка, когда он двигался в такт музыке, прижимаясь ко мне — это было до неприличия эротично.
Пьян он или нет, он прекрасно знал, как дать мне именно то, что я хотела.
Целовать меня с такой безрассудной жадностью посреди танцпола, под десятками осуждающих взглядов — это был его личный «пошёл ты» тому, чью жизнь он пощадил.
Мне было всё равно. Пусть думают, что хотят. Чёрт, они и так уже думали.
Несмотря на шлюшек в ванной раньше, я давно сбилась со счёта, сколько раз слышала, как гости шепчутся о том, какая я дешёвая, раз демонстрирую своего любовника прямо перед бывшим мужем весь чёртов день.
Я знала, что многие скажут: наши отношения построены на секрете и лжи. Но я знала правду. Мы строили это на дружбе и моментах. Хантер узнал меня по-настоящему. Мои страхи и слабости. Мои привычки и интересы. Он пришёл, остался и завоевал моё сердце. Он знал меня лучше, чем я знала сама себя. И наша любовь выросла на прочном фундаменте уважения и близости.
Он был моим лучшим другом. А для тех, кто думал иначе, у меня было одно слово: отвалите.
Я закончила с тревогами.
Я оставила их в прошлом, подписав те самые бумаги о разводе.
Сейчас я танцевала с отцом моего ребёнка и мужчиной, которого любила больше всего на свете. Между нами была связь, какая не возникала у меня ни с кем раньше. Она была другой. Глубже. Он был больше.
И если это делало меня "дешёвой" — пусть будет так.
Хантер резко оттолкнул меня для пируэта, а затем стремительно притянул обратно, его ладонь властно лежала у меня на пояснице, другая — нежно сжимала мою руку, пока мы двигались под «Lucky Man» группы The Verve, и музыка заглушала всё вокруг. Он смотрел на меня с хищной ухмылкой, глаза затуманенные, но прикованные ко мне. Всегда — ко мне. От этого по спине бежали мурашки.
«Я люблю тебя, — кричало моё сердце. — Так сильно, что больно».
Я любила его отчаянно, бесстыдно, безрассудно и всеми возможными способами.
Говорят, в сияющих кидают камни. И это самая правдивая фраза. В нас кидали их немало, но мы всё ещё стояли. Всё ещё рядом. Всё ещё шли вперёд вместе.
Быть с ним, засыпать рядом с ним после шести месяцев ада — это было сладчайшее подобие рая.
— Надеюсь, ты понимаешь, что никогда не был вторым выбором, Хантер Казарацци, — прошептала я, продолжая двигаться в его объятиях. — Ты просто… опоздал.
Он приподнял бровь.
— Опоздал?
— Да. — Я тяжело дышала и кивнула. — Я наделала ошибок, пока ждала, когда ты появишься в моей жизни. Но это не значит, что ты не первый, что ты второсортный. — Я выдохнула и слабо улыбнулась. — Я знаю, как тебе тяжело было прийти сюда, и просто… Я хотела, чтобы ты это знал.
— Ну ни хрена себе, ХК, — прохрипел он, голосом, полным гравия. — Ты как будто пулю в меня всадила этими словами, крошка.
Ответить я не успела — всё произошло за секунду. Стиснув мою руку, Хантер решительно протолкнулся сквозь толпу, таща меня за собой, как человек, знающий, чего хочет.
Когда мы влетели в фойе отеля, его губы снова накрыли мои, язык жадно прорвался внутрь, руки блуждали, хватали, искали.
Моя спина резко ударилась о холодный металл дверей лифта, и поцелуй прервался на смешок, вырвавшийся у меня сквозь дыхание.
Зарычав от разочарования, Хантер ударил по панели вызова и снова впился в мои губы.
Моя голова была слишком туманна, чтобы мыслить ясно. Всё внутри было охвачено этим моментом, тем, как он меня заставлял чувствовать. Я вся горела от желания, безумно хотела его.
Скуля в его губы, я обвила его шею руками. Он легко удерживал мой вес, и это было хорошо — мои ноги дрожали так сильно, что я едва стояла.
— Я, блять, люблю тебя, ХК, — прошипел он в мой рот, почти яростно поцелуем забирая мою душу. — Хочу тебя, как никого в жизни.
— О господи… — Я всхлипнула и вцепилась в его нижнюю губу, почти укусив, жаждала большего, всего.
Мы были неловкими, отчаянными, никому не нужными в тот момент, кроме друг друга, когда ворвались в лифт.
Когда двери закрылись, он вжал меня в угол, прижал к стенке своим телом.
И тут его руки потянули подол моего платья вверх, собирая ткань на бёдрах.
— О, боже… — Я в панике тянула его штаны, жаждая освободить его. — Мне нужно тебя.
— Тебе нужно всё от меня, да, малышка?
Я кивнула. Врать было бессмысленно. Я бы приняла его в любом виде, в любом месте.
Неловко, дрожа, я выскользнула из трусиков, и тут же оказалась в воздухе — он поднял меня, будто я весила меньше перышка.
Как только он освободился, я схватила его член. Он резко вдохнул, когда я сжала его сильнее, подтянула к себе.
— Это моё, — прорычала я, сжимая его ещё крепче, в то время как его пальцы впивались в мои бёдра так сильно, что я знала синяки точно останутся. — Моё.
Он укусил мою губу с такой силой, что я почувствовала вкус собственной крови. Его язык прошёлся по ране, слизывая её.
— Я оттрахаю тебя до потери сознания, — прошипел он. — Пока ты не почувствуешь, как сильно ты заставляешь