— Нет, Райдер, — мягко поправил его Джордан. Подойдя к столу, он поцеловал меня в щеку, затем присел перед стульчиком и улыбнулся Райдеру. — Джордан, — сказал он нежным голосом. — Можешь сказать «Джордан»?
— Да-да, — пробормотал Райдер, размахивая руками от восторга. — Вверх. Дада вверх!
С тяжёлым вздохом и печальной улыбкой Джордан покачал головой и поднял малыша из стульчика.
— Он научится, когда подрастет, — сказал он, словно оправдываясь, и поцеловал Райдера в макушку.
— Уверена, — ответила я, отправляя в рот кусочек нарезанного банана.
— Ты в порядке? — спросил Джордан, внимательно изучая мое лицо в поисках признаков злости, которую он предполагал увидеть. Но правда была в том, что я не могла испытывать злость к этому малышу. За те четыре недели, что я жила здесь, Райдер стал моим любимым соседом по дому — даже любимее моего собственного мужа. И это не вина Джордана, что он оказался на втором месте после Райдера. Я его почти не видела. Знаю, это звучало нелепо, учитывая, что мы жили вместе, но такова была правда. Джордан работал безумно долгие и нестабильные смены — несколько двенадцатичасовых ночных смен в неделю, а потом еще восьмичасовые рабочие дни на другой работе. Он либо ложился спать, когда я вставала, либо спешил на работу. А в те редкие моменты, когда Джордан не был на работе, он был занят тем, что играл роль отца для Райдера. И даже думать о том, как давно у нас не было интимности, было слишком угнетающе.
Во мне вспыхнула горечь, и я почувствовала прилив стыда. Маленький Райдер не был виноват ни в чем. Он был безотцовским и совершенно невинным. А вот его мать… она сводила меня с ума.
До переезда в этот дом я не осознавала, что мне трудно ладить с женщинами. Я даже не замечала, насколько я пацанка. Жить с Тиган не считалось — я никогда не воспринимала её как типичную «девчонку». Она была как моя вторая половина. Мы дружили со старшей школы. Но Аннабель? Я не могла с ней сблизиться. У нас не было ничего общего, и мне было трудно найти с ней общий язык.
— Всё нормально, — быстро отозвалась я, отгоняя мрачные мысли. Мой взгляд скользнул к часам над кухонной дверью. — Но мне пора, если я хочу вовремя отвезти этого маленького разбойника в детский сад.
Брови Джордана нахмурились.
— Где Аннабель?
— У неё была ранняя встреча, — повторила я её утреннюю чушь, которую она называла оправданием, пока забирала протестующего Райдера из рук Джордана и надевала ему куртку. — Она сказала, что позвонит тебе позже.
Я усадила извивающегося Райдера в автокресло и застегнула ремни безопасности, затем схватила с крючка свою куртку и накинула её.
— Возможно, ей понадобится, чтобы ты забрал его вечером, — добавила я, берясь за ручку автокресла.
— Хочешь, я сам отвезу его? — предложил Джордан, идя за мной, пока я несла Райдера к входной двери. — Я знаю, что у тебя дедлайн.
Да, мысленно огрызнулась я. У меня дедлайн, но, похоже, никого в этом доме не волнует моя работа.
— Нет, всё нормально, — сказала я вместо этого. Выйдя в утренний дождь, я открыла заднюю дверь своего пикапа и начала пристегивать кресло Райдера. — Думаю, после этого заеду к Тиган, поболтаем.
Прислонившись к боку моей машины, Джордан протянул мне сумку с вещами малыша, которую я глупо забыла взять с собой, и усмехнулся.
— Поболтаете? — Он покачал головой и хохотнул. — Вы живете друг у друга в карманах. Вам не надоедает бесконечно разговаривать?
Закрыв дверь Райдера, я повернулась к нему.
— Надоедает разговаривать с лучшей подругой? — переспросила я, изображая шок. — Что за богохульство ты несёшь?
— Проваливай уже, — закатил глаза Джордан и поцеловал меня в щеку. — Повеселись с Тиган.
— Обязательно, — ухмыльнулась я, похлопав его по груди, затем обошла машину и забралась на водительское сиденье.
Завела двигатель, опустила окно и крикнула:
— Увидимся вечером!
Потом выехала со двора.
На середине улицы я прибавила громкость музыки, желая заглушить свои мысли.
Из динамиков зазвучала Just Give Me a Reason Пинк. Я на секунду задумалась, выключить её или переключить на другую песню, но в итоге решила оставить. Пусть слова песни заполнят меня.
Каждый раз, когда я слышала эту песню, что-то внутри меня трескалось и осыпалось.
Я хотела верить, что это всего лишь частица моей гордости, но знала, что это не так.
Моё сердце, всё ещё израненное и едва склеенное обратно, продолжало болеть, а слова этой песни возвращали меня в ту ночь.
В ту ночь, когда он ушёл.
В ту ночь, когда мой мир разлетелся на куски.
ГЛАВА 16
Джордан
Было так много вещей, которые я хотел сказать своей жене. Так много обещаний, которые я хотел исполнить для нее, но знал, что не способен на это. Но невысказанные слова были легче, чем разбитые обещания, поэтому я держал рот на замке, наблюдая за Хоуп.
Мое сердце, мое глупое, дисфункциональное сердце, погруженное в мою грудь, как будто я впервые увидел ее. Это не имело смысла, когда дело доходило до моих чувств к жене.
Как только ее машины не стало в поле зрения, это чувство восторга быстро превратилось в страх в моей груди. И точно так же, как каждое утро, с тех пор, как разжигается мой брак, каждый из моих самых глубоких, самых темных страхов и секретов врывались в меня.
Что она делала со мной?
Как долго она останется?
Как я мог бы оставить ее счастливой, когда я не был уверен, когда или если я смогу добраться до места в моей жизни, когда я буду чувствовать себя готовым удовлетворить ее так, как мне это нужно?
Я чувствовал, что тонул, и, честно говоря, у меня не было простой подсказки о том, как долго я смогу держать ее на длине руки, прежде чем она сломается.
Большая часть моих подростковых лет была поглощена неуместными мыслями и сексуальными побуждениями, направленными на Хоуп.
Черт, в тридцать, они все еще были.
Но сейчас это было иначе.
Мои потребности были разными.
Секс, я мог бы справиться.
Близость, не так много.
И Хоуп была такой женщиной, которая нуждалась в обоих.
Она заслужила