Я не хотела, чтобы он был там, перегружая своё тело больше, чем нужно, но с ним не поспоришь. Он делал, что хотел, несмотря на указания врачей.
Он был настроен вернуться в тур на следующей неделе и поклялся, что никто не остановит его. У него были забронированы бои за пределами штата на весь ноябрь, и, несмотря на то, что его подстрелили, Ник не отменил его участие. В него было вложено много денег. Он был главным аттракционом в MFA. Никто не хотел, чтобы он ушёл на пенсию.
Никто, кроме его жены, конечно…
Я сделала всё, что могла, чтобы его сняли с боёв, но Ноа был решителен.
Он был настроен забрать титул Энтони Коула в декабре. Особенно теперь, когда Бо и Квинси тренируются с ним.
Твари…
Когда я спустилась вниз, меня встретило зрелище моего мужа, который был без рубашки и покрыт потом.
Он вел спарринг с Лаки. Ни один из них не поднял головы, когда я вошла.
Они продолжали танцевать вокруг друг друга, нанося удары и уворачиваясь от них.
Ноа двигался, как пантера. Его тело было в невероятной форме, мышцы прекрасно накачаны, их контуры изгибались и блестели.
Звук его кулаков, стучащих по защитным подушкам Лаки, вызывал у меня легкое головокружение. Всё было нормально, если Ноа сам наносил удары, но мысль о том, что он получает их, ужасала меня.
— Ты не вернулся в постель прошлой ночью? — громко позвала я, отвлекая мужа.
Ноа поднял голову, сразу же найдя меня взглядом, и в этот момент Лаки воспользовался его недолгим отвлечением и врезал ему в живот.
Согнувшись от удара, Ноа напряг плечи и объявил «тайм-аут» в их бою, снял перчатки и пошел к столу за бутылкой воды.
Я наблюдала, как мой муж выпивает бутылку за один длинный глоток.
— Извини, — сказал он мне, когда закончил пить, его голос был охрипшим.
Я краем глаза заметила, как Лаки тихо покидает комнату, и пообещала себе поблагодарить его позже. Лаки Касарацци всегда был на моей стороне. Он может быть лучшим другом Ноа, но, по сути, он тоже был моим другом. Бывший напарник моего мужа в тюрьме был одним из немногих людей на планете, кого я считала искренне заинтересованным в благополучии Ноа.
Я подождала, пока не услышала щелчок двери подвала, прежде чем подойти к Ноа. Мне нужно было время с ним, и Лаки это понял. В последнее время Ноа был настолько поглощён возвращением в форму до происшествия, что почти не выходил из этой комнаты.
Его карие глаза были устремлены на меня, когда я приближалась. В тот момент в моём животе возникла плотная волна желания. Один его взгляд, полных темных, затенённых глаз, и я терялась.
Я знала, что он собой представляет.
Я знала, кто он.
Существо, рожденное с единственной целью — создавать разрушение и причинять боль.
Это было в его природе, в его генах.
Он был живым, дышащим оружием для боёв.
Но он был также человеком.
Человеком, которого я любила больше, чем кого-либо другого.
До него я никогда не знала и не понимала, что такое безусловная любовь. Это было чем-то абстрактным, не настоящим и недостижимым. Но теперь, стоя здесь, я могла смело сказать, что знаю, что значит любить кого-то без условий. Независимо от правильности и неправильности. Независимо от здравого смысла. Я любила его страстно и любила его навсегда.
Страсть… о, страсть, как я её никогда раньше не знала, охватывала все другие чувства внутри меня, когда речь шла о нём. Он мог заставить меня убегать. Он мог заставить меня преследовать. Это было непреложное и неопровержимое.
Видеть его сейчас, спустя столько лет, всё ещё сражающимся, всё ещё борющимся за существование в мире, в который он не полностью вписывался, заставляло моё сердце болеть до ужаса.
Я держалась за него, цепляясь за его свет обеими руками. В своём сердце я дала клятву защищать его так же яростно, как и он защищал меня.
Из-за него все песни стали иметь смысл. Слова о любви, об одержимости, о боли. Теперь я понимала это. Я жила этим.
Меня предупреждали, что любовь к этому мужчине меня уничтожит. Но я не могла ничего сделать, чтобы это остановить, потому что если мне придется жить без него, без своего сердца, то какой в этом смысл?
Он возвращался ко мне снова и снова, доказывая, что я не права, любя меня, несмотря на мои уродливые части.
Он был моим домом, а я была его.
Теперь единственным вопросом было: как мы будем жить в этом мире вместе, не самоуничтожаясь?
Мы были как две бомбы, сосуществующие бок о бок, оба одинаково легковоспламеняющиеся, оба несомненно токсичные.
Я не спустилась сюда с намерением сделать это с моим мужем, но прямо сейчас, когда он смотрел на меня этим горячим взглядом, и мое тело реагировало на его, это казалось неизбежным.
— Ты в порядке, Торн? — грубо спросил Ноа, когда я подошла к нему. Протянув руку, он погладил меня по щеке костяшками пальцев и заставил себя улыбнуться.
— Я в порядке, Ноа, — ответила я, чувствуя, что мне хочется заползти внутрь этого мужчины и никогда больше не выходить на поверхность. — Ты?
Тяжело вздохнув, Ноа опустил руки мне на талию и кивнул.
— Устал.
У меня на языке вертелись миллионы мудрых слов, которыми я готова была поделиться, но они испарились, когда я посмотрела в его карие глаза и увидела смятение внутри.
Чувствуя себя беспомощной, я подошла к нему ближе, пока мой живот не уперся ему в промежность.
Тут же брови Ноа взлетели вверх, и он отшатнулся от меня.
— Что? — осторожно спросила я.
— Наш ребенок только что пнул меня в член, — бросил он, покраснев.
Я ухмыльнулась.
— О, она пошла в мамочку.
Пошевелив бровями, я добавила:
— Избивает мальчиков, а ведь она еще даже не родилась.
Ноа ухмыльнулся и вернул себе пространство, которое он создал между нами.
— Двое из вас, — размышлял он. Протянув мне руки, Ноа поднял меня на столешницу и устроился между моих ног. — Боже мой, я обречен.
— С тобой все в порядке? — осмелилась спросить я, обнимая его за шею. Вздохнув от удовольствия, я наклонила голову вперед и прижалась лбом к его голой груди.
— Со мной все