ГЛАВА 1
Тиган
Когда я пришла в себя, я оказалась в стерильно пахнущей комнате с целым грузовиком пищащих мониторов вокруг меня.
Быстро моргая, чтобы прочистить затуманенное зрение, я дернулась вверх, но остановилась на месте, когда острая боль пронзила мою левую руку.
Посмотрев вниз, я подавила приглушенный стон, когда заметила капельницу, приклеенную к тыльной стороне моей руки.
Мгновенно меня захлестнула тирада ярких образов и нежеланных воспоминаний.
Пот выступил на моей губе, когда я заставила себя осмыслить то, что произошло. Образы окровавленных трупов и пулевых отверстий проникли в мой разум, принеся с собой голос, который будет преследовать меня до самой смерти, угрозу, которая обещала, что этот день не будет слишком далеким в будущем.
—… И ты следующая, — насмехался мужчина, жестоко улыбаясь мне, пока офицеры выводили его из комнаты. — У нас есть для тебя кое-что особенное, сучка…
Сжав простыни в кулаках, я судорожно вдохнула и вытянула шею в сторону.
Я пристально посмотрела на своего спящего мужа в кресле у кровати и чуть не потеряла дар речи. На нем все еще была окровавленная белая рубашка, хотя теперь она была расстегнута и висела, открывая свежую повязку, охватывающую его правую руку.
Он выглядел ужасно.
Вокруг его глаз были темные круги. Его челюсть была покрыта щетиной, образовавшейся за несколько дней, и я боялась его разбудить. Я была в ужасе, увидев, как эти карие глаза смотрят на меня после того, что произошло.
Как он себя чувствовал?
Обвинит ли он меня в том, что произошло в отеле?
Виновата ли я?
Мне следовало держать рот закрытым.
Нет, вчера вечером я должна была сказать: — Ноа, я боюсь. Обещай, что не оставишь меня. — Вместо этого мне удалось превратить свой страх и тревогу в охоту на человека, которая привела к безобидной кровавой бане смерти и боли.
Томми...
Странный звук отвлек меня от мыслей, и я замерла, напрягая слух, откуда доносится стук копыт скачущей лошади.
Когда я поняла, что он исходит от моего тела, из моего горла вырвался надломленный всхлип облегчения.
— С тобой все в порядке! — Я почувствовала, как мое тело обмякает от облегчения, когда я опустила руку, чтобы обхватить живот. Я ничего не чувствовала, но я могла слышать.
Сердцебиение моего ребенка заполнило всю комнату, и это был самый успокаивающий звук, который я когда-либо слышала.
— Я уже люблю тебя, — сказала я ребенку, растущему внутри меня, чувствуя, как мое сердце сжимается так сильно, что, казалось, могло разорваться. Всхлипнув, я откинула голову на подушку и вздохнула.
— Торн.
Испуганная тем, что услышала этот ласковый псевдоним из уст мужа, я вздрогнула и крепко обхватила живот рукой. Повернувшись к нему, я натянуто улыбнулась.
— Эй.
Облегчение в глазах Ноа было искренним и безоговорочным, когда он резко вскочил с кресла.
В два шага он преодолел расстояние между нами и заключил меня в свои объятия.
— Черт возьми, детка, — прошептал он над моей головой, его голос был хриплым и надломленным. Он дрожал, дрожал так явно, что у меня сжалось сердце от беспокойства. — Я так, черт возьми, волновался за тебя.
Он поцеловал меня в губы, затем нежно провел носом по моему.
— Ты была без сознания с самого вчерашнего дня.
— Правда?
Ноа улыбнулся, но улыбка не достигла его глаз.
— Да, Торн. Я чуть с ума не сошел, ожидая, когда ты откроешь свои красивые глазки.
— Прости, — выдавила я, не зная, что еще сказать. — Боже, я так устала.
Казалось, будто мои веки утягивали вниз бетонные блоки. Я едва могла их удержать открытыми.
— Ты была серьезно обезвожена, — мягко ответил он. — Тебе положено чувствовать себя разбитой.
— А ты? — спросила я, крепче прижимаясь к его широкой спине. — В тебя стреляли?
Мое сердце бешено забилось. Воспоминание о том, как Ноа прикрыл меня своим телом, как алое пятно крови расползалось по его белой рубашке, заполнило мой разум ужасом.
— Боже, Ноа, в тебя же стреляли!
— Я в порядке, — поспешно ответил он, стараясь успокоить мою дрожащую нервную систему. — Пуля прошла навылет.
— Что сказал врач? — потребовала я, не удовлетворившись его расплывчатым ответом. — Тебе делали операцию?
Я толкнула его крепкую грудь, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Удалили все осколки? — Я сглотнула подступившую к горлу тошноту от одной только мысли о том, что врачи могли вскрывать моего мужа. — Я так переживала за тебя.
— Переживала? — Ноа вскинул бровь и широко ухмыльнулся. — Торн, ты храпела как маленький трактор.
— Во сне, — парировала я, смущенно покраснев. — Я беспокоилась о тебе во сне.
— Торн, со мной все в порядке. — Пожав плечами, Ноа добавил: — Я выбыл из строя на несколько недель, пока заживает плечо, но это все.
— Это все? — я уставилась на него. — В тебя стреляли. — Мне казалось, я повторяла эти слова миллион раз, но все равно сказала их снова. — В тебя стреляли.
Он что, не понимает?
Он совсем не выглядит так, будто понимает.
— Тебя могли убить, — добавила я, слыша надлом в собственном голосе. — Я могла потерять тебя там, понимаешь?
— Но не потеряла.
— Нет, — выплюнула я. — Не потеряла, но ты мог бы хоть как-то отреагировать на всю эту ситуацию.
— Как именно?
— Я не знаю, — прорычала я. — Ну, например, осознать всю серьезность происходящего, придурок.
Ноа приподнял бровь с усмешкой.
— Вау, ты в сознании всего пять минут, а уже меня оскорбляешь. — Сев на край кровати, он наклонился надо мной и ухмыльнулся. — Рад видеть, что ты в порядке.
— Ну да, — фыркнула я, скрестив руки на груди. — Я беременна, но я все еще я.
— Это девочка, Торн, — добавил он, с нежностью улыбаясь мне, его взгляд был прикован к моему лицу. — У нас будет дочь.
В этот момент мой разум взорвался.
— Девочка?
Я опустила взгляд на свой живот, затем снова посмотрела на Ноа.
Глаза наполнились слезами, и из моих губ вырвался одновременно смешок и всхлип от невероятного облегчения.
— Это девочка?
Ноа кивнул.
— Она идеальна, детка. Двадцать недель.
Я покачала головой, пытаясь осознать это.
Так много всего произошло за такой короткий срок…