Я замолчала, чувствуя, как по телу разливается злость.
— Что ж, — я цокнула языком. — Он разрушает нас всех. Просто у остальных из нас нет тела, которое нападает само на себя.
— Чёрт, — выругался Лаки, следуя за мной по ступенькам крыльца. — Бедный парень.
— Да, — согласилась я, вставляя ключ в замок. — Но не показывай, что знаешь. Логан очень скрытный.
— Учту, — кивнул Лаки, заходя следом за мной.
Слава богу, из кухни больше не доносились звуки секса.
Или они просто перенесли всё наверх.
В любом случае, мне было всё равно.
Перемещаясь по дому, я направилась на кухню, раздумывая, не сделать ли себе горячий шоколад, но в итоге выбрала бутылку обычной газировки из холодильника.
— Хочешь? — спросила я, протягивая бутылку Лаки.
— Конечно, — согласился он, забирая у меня бутылку. — Спасибо, большие уши.
— Без проблем, маленький член, — мгновенно парировала я, продолжая копаться в холодильнике в поисках своего тайника со сладостями, который я прятала в картонке из-под яиц в самом дальнем углу. Это было единственное безопасное место в последнее время – Тиган теперь не переносила яйца.
За последние два месяца я быстро привыкла к чувству юмора Лаки. И он тоже должен был уже понять, что ему стоит подбирать шутки получше. Я выросла в семье, полной братьев, одержимых тестостероном. За все эти годы я слышала столько оскорблений, что меня было трудно удивить.
Достав коробку, я с открытой улыбкой посмотрела на Лаки, прежде чем унести свою добычу в гостиную и свернуться клубком на диване. Он знал о моём тайнике. Несколько раз даже пополнял его.
Сидеть допоздна с Лаки, набивать рот всяким мусором и смотреть старые дурацкие ситкомы – это стало чем-то вроде привычки с тех пор, как я вернулась домой. Лаки был комфортным и понятным. Я чувствовала себя полностью расслабленной рядом с ним. Он ничего от меня не требовал, и мне это нравилось. Мне не нужно было притворяться весёлой или «в порядке» рядом с ним.
Я просто была собой.
И для него этого было достаточно.
Ему было вполне комфортно рядом со мной: сломанной, измотанной, разбитой…
— Ты же понимаешь, что эта теория – полная чушь, — сказал он мне в третий раз за время одной серии Охотников за привидениями, когда я снова безуспешно пыталась убедить его, что призраки реальны.
— Ты такой узколобый, — фыркнула я. — Тебе так сложно в это поверить?
Он приподнял бровь.
— Потому что мёртвые – это мёртвые, Хоуп.
Слегка поёрзав на диване, Лаки повернулся ко мне и вздохнул:
— Нет никакого возвращения в иной форме. Когда умираешь, всё – пустота, ничто, финито.
— Позволю себе не согласиться, — упрямо сказала я, скрестив руки на груди.
Лаки закатил глаза и усмехнулся.
— Ну конечно.
— Это что должно значить?
— Ты писатель, — пояснил он с ухмылкой. — Ты веришь во всю эту чушь. В сказки и монстров. В добро и зло. В привидений и демонов. В родственные души. — Он снова закатил глаза для усиления эффекта. — Ты мечтательница, Хоуп Картер.
— В этом нет ничего плохого, — парировала я, чувствуя себя вдруг слишком уязвимой рядом с этим мужчиной. — Ты не веришь в родственные души?
Лаки долго молчал, прежде чем заговорить.
— Когда-то я во многое верил, — наконец сказал он. — Но потом я узнал правду.
— И какая же она?
— Жизнь – сука, Хоуп. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Ожидания приводят только к разочарованию, а желания – к тупикам. У нас одна жизнь. Мы приходим в этот мир одни и уходим тоже одни. Переживания, забота и преданность кому-то или чему-то – это, конечно, хорошо, но это не вечно. Единственное, что в этой жизни неизменно – это смерть. Единственное обещание, которое всегда выполняется, – это то, что однажды ты умрёшь.
— Вау, — пробормотала я. — Ты прямо лучик света.
Моя реакция вызвала у Лаки ухмылку.
— Эй, — сказал он добродушно. — Я не говорю, что не надо наслаждаться жизнью. Я не настолько пессимист. — Пожав плечами, он добавил: — Я просто говорю, не трать жизнь, веря в судьбу и предначертанность. Ты – капитан своего корабля, Хоуп. Только ты управляешь собой. Больше ничем.
Прижав горлышко бутылки с пивом к нижней губе, он продолжал смотреть на меня с каким-то раздражением.
— Что? — спросила я, чувствуя себя неловко.
— Что? — невинно переспросил он.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Как так?
— Как будто разгадываешь головоломку. — Я поёрзала, его голубые глаза были слишком пронизывающими. — Прекрати.
— Потому что именно этим я и занимаюсь, — без колебаний ответил он. Отхлебнув из бутылки, он поставил её на пол. — Мы знаем друг друга сколько? — Он нахмурился. — Два месяца?
— Да, — ответила я, поворачиваясь к нему, скрестив ноги, телевизор был уже забыт. — И?
Сделав то же самое, Лаки продолжил свою странную внезапную допросную линию.
— Я пытаюсь понять, чего ты ждёшь?
— Жду? — переспросила я, не понимая, о чём он. — Лаки, я тебя не понимаю.
— Обычно я не лезу в личную жизнь людей, — сказал он. — Обычно мне не так уж интересно. Но с тобой…— Он пристально смотрел на меня, так, что казалось, будто он видит мою душу насквозь. — В тебе что-то есть, что-то другое, что-то… одинокое. — Покачав головой, он пожал плечами. — Я не знаю, что во мне заставляет заботиться, но это есть. И это настоящее.
— Подожди… — я замялась, пытаясь осмыслить его слова. — Ты говоришь, что заботишься обо мне?
Моё сердце подпрыгнуло в груди.
— В смысле, у тебя ко мне чувства?
Тёплая волна разлилась внутри меня, волна, которую я не ощущала годами.
Когда он не отрицал это, я густо покраснела, не зная, как с этим справиться.
— Лаки, мне приятно, — услышала я свой собственный голос, хотя на самом деле я чувствовала нечто большее.
Я была заинтригована этим странным мужчиной, который появился в моей жизни именно в