Она похудела еще больше.
Ее лопатки стали более заметными, а тазовые кости выпирали.
Небольшое вздутие внизу живота было свидетельством чего-то более темного.
То, что я много раз видел у Элли, когда она росла.
— Ты делаешь это нарочно? — бестактно выпалил я, скользя взглядом по ее обнаженному телу.
— Что я делаю? — ответила Тиган, ничуть меня не понимая.
— Ты нарочно доводишь себя до тошноты? — Я, наверное, мог бы вести этот разговор немного спокойнее, но я был на взводе.
— Подожди, — невозмутимо произнесла она, прищурив глаза. — Ты думаешь, я намеренно доводила себя до тошноты?
— Я слышал тебя сегодня утром, — парировал я. — Отрицай это сколько хочешь, но я знаю, что тебя тошнило, Тиган. — Я знаю, как выглядит женщина, которая заставляет себя вырывать.
Хрупкость. Есть.
Худоба. Есть.
Изможденность. Есть.
Раздутый живот от травмы. Есть.
Прямо сейчас моя жена попадала в каждый чертов вариант…
— Ты чертовски невероятен. — Издав рычание, Тиган сильно толкнула меня в грудь, прежде чем обойти меня и выйти из душа. — Извини, что разочаровываю тебя, дорогой муж, — продолжила она, обматывая большое пушистое белое полотенце вокруг своего мокрого тела. — Но в прошлый раз, когда я проверяла, отсутствие чувства голода не считалось расстройством пищевого поведения.
Дверь ванной захлопнулась за ней, и я остался один в душе.
Простонав про себя, я выключил воду и вылез.
Схватив полотенце, я повесил его на талию, прежде чем вернуться в спальню.
— Ты похудела, — объяснил я как можно более спокойным тоном. — Извини, если это тебя расстроило, но я должен был спросить.
— Конечно, ты расстроился, — холодно ответила она. Сбросив полотенце, Тиган бесстыдно прошла через спальню, такая же голая, как в день своего рождения. — Я от природы худая, — сказала она мне, прежде чем открыть ящик комода.
Вытащив несколько предметов одежды, она бросила их на пол.
Она была такой чертовски неряшливой.
Зачем женщинам столько вещей?
Я не мог понять. Я провел полдесятилетия в камере с Лаки.
У нас было минимум вещей в тюрьме, и мы прекрасно выжили, но Тиган?
Господи, за этой женщиной ехал целый грузовик дерьма. Мы приехали в Нью-Йорк во вторник, и мне потребовалось три поездки на автобусе, чтобы доставить все ее барахло в наш номер.
Тиган продолжала вываливать содержимое ящиков комода на пол, прежде чем выбрать пару простых черных хлопковых трусиков и надеть их.
— Но спасибо, что бросил мне в лицо мою неуверенность в себе.
Тиган схватила подходящий черный бюстгальтер из кучи вещей на полу и помахала им перед лицом.
— Видишь это? — потребовала она. — Женщинам с такими телами, как у меня, не нужно их носить.
Она все равно надела его, к моему большому разочарованию.
— Ты хочешь прокомментировать, какая у меня маленькая грудь? — спросила она. — Или упомянуть тот факт, что у меня не такая большая задница, как у всех тех девушек, с которыми ты раньше красовался после каждого боя по телевизору?
— Извини, Торн. Я был мудаком.
— Я люблю твое тело, — добавил я, чувствуя себя худшим куском дерьма в мире.
Она собиралась заплакать.
Я видел это в ее глазах.
Ее карие глаза наполнились слезами.
— Ты идеальна для меня, — добавил я грубо.
Это не сработало.
Начался водосток.
Она снова плакала.
— У меня нет расстройства пищевого поведения, — сказала она голосом, полным эмоций, и слезы катились по ее щекам. — У меня просто плохое самочувствие, ясно?
— Ладно. — Подойдя к ней, я положил руки ей на плечи и прошептал. — Не плачь.
Это была большая чертова ошибка, потому что она только сильнее заплакала.
— Перестань плакать — предложил я, неуверенный и нервный как черт.
— Я ничего не могу с собой поделать, — она наполовину всхлипнула, наполовину закричала, вытирая нос моей рукой. Мило. — У меня плохое самочувствие, а ты думаешь, что я уродливая.
— Что? — Покачав головой, я притянул ее к себе. — Я не считаю тебя уродливой.
Господи Иисусе. Что, черт возьми, с ней?
— Я считаю тебя красивой.
— Тебе нравятся женщины с формами, — парировала она, всхлипывая еще сильнее. — Ты сказал, что я слишком худая.
Нет, черт возьми, я этого не говорил…
— Торн, давай, детка, прекрати это, — беспомощно умолял я.
Подняв ее подбородок большим пальцем, я смахнул слезы с ее щек, не отрывая взгляда от ее глаз.
— Я люблю тебя. — Обхватив ее шею обеими руками, я прижался губами к ее губам, дрожа, когда мой живот скрутило внутри меня.
Мои ноги дрожали.
Я чертовски дрожал.
Она так на меня действовала.
— Я чертовски люблю тебя, — повторил я ей в губы, перехватив дыхание еще одним поцелуем. — Твое тело единственное, которое я считаю сексуальным, — сказал я ей, зная в глубине души, что ей нужно это услышать. Это было не ложью. Тиган была чертовски сексуальной. — Ты заводишь меня как никто другой, — добавил я.
— Правда? — спросила она, икая. Легкая улыбка приподняла ее губы, и я облегченно обмяк.
— Конечно, — осторожно сказал я, размышляя, стоит ли мне произносить следующее предложение. — Это пришло мне в голову только потому, что живот Элли выглядел немного опухшим, как и твой, каждый раз, когда она вызывала тошноту.
О, черт...
Я понял, что сказал что-то не то, как только слова вырвались из моего рта.
Лицо Тиган стало темно-красным.
— Позволь мне прояснить, — закричала она в ярости. — Сначала я слишком худая, а теперь я чертовски толстая? — Потянувшись к ящику, она схватила розовый кружевной бюстгальтер и швырнула его мне в голову. — Ты бесчувственный придурок.
— Ладно, — сдался я, подняв руки. — Я больше ничего не скажу о твоем теле... Я больше ничего не скажу.
— Это звучит хорошо для меня. — Слезы снова наполнили ее глаза. — А теперь отвернись, чтобы я могла одеть свою толстую задницу.
ГЛАВА 26
Ноа
«Ноа, замечен один из людей Джей Ди. Я с Тиган. Она, как обычно, в безопасности и ничего не замечает. Я уведу ее с арены, как только закончится бой. Удачи».
Я прослушал голосовую почту Льюиса, как только приехал на арену, и мое хорошее настроение мгновенно