Мое сердце упало в груди.
Прижавшись спиной к коже сиденья, я заставляла себя дышать, в то время как сердце гулко стучало в груди, когда я смотрела, как он наблюдает за мной.
Наши отношения и так были достаточно бурными, без добавления еще большего драматизма к нашему уравнению.
— Это не то, что ты думаешь, — наконец признала я тихим тоном, не зная, что еще сказать, но понимая, что должна что-то сказать. Я могла бы отшлепать себя за то, что сказала что-то настолько банальное.
Откинув волосы на плечо, что было привычной реакцией на пугающие ситуации, я потянулась вниз и взяла с пола свой телефон.
— Не то, что я думаю, — проворчал Ноа, бросая пакет со льдом на сиденье.
— Очевидно, — огрызнулась я, с красным лицом убирая телефон обратно в сумочку.
Глаза Ноа потемнели.
Вена на его шее запульсировала, когда он пробежался взглядом по моему телу.
— Что за хрень, — пробормотал он себе под нос.
Он сидел на противоположной стороне лимузина, небрежно откинув одну руку на спинку сиденья.
Его черные волосы были взъерошены и сексуально уложены, а темные глаза напряжены, горячи и непоколебимо устремлены на меня.
Единственное, что успокаивало меня в этот момент, это татуировка в виде черного круга на его левой руке.
— Ты хорошо боролся, — сказала я ему, чувствуя, как горят мои щеки до самых пальцев ног, пытаясь разрядить обстановку комплиментом.
— Я знаю, — ответил Ноа низким, грубым тоном, его злые глаза смотрели на меня, жестко и неумолимо.
Дрожь страха пробежала по моему позвоночнику, смешиваясь со сдерживаемой похотью внутри моего тела при виде мужчины, стоящего передо мной.
Не зная, что делать, я решила, что рыться в сумочке, это самое подходящее действие, а пока я это делаю, я решила молиться о том, чтобы земля разверзлась подо мной.
Ад должен быть лучшим вариантом, чем быть единственной жертвой плохого настроения Ноа Мессина.
Пригнувшись, я расстегнула молнию на сумке и достала тюбик помады.
Я чувствовала на себе пристальный взгляд Ноа, когда мазала губы блеском.
Подавив желание закрыть глаза и задрожать от ощущения его взгляда, я быстро захлопнула крышку блеска и спрятала его обратно в сумочку.
— Ты скучаешь по нему, — обвинил меня Ноа.
На этот раз я действительно задрожала.
Это была неудержимая реакция.
— Нет.
Ноа изучал меня холодными, проницательными глазами.
— Ты любишь его.
И снова это был не вопрос, просто откровенное заявление.
— Нет. — Покачав головой, я откинулась на спинку сиденья, чувствуя, как холодная кожа прижимается к моей коже. — Я не люблю. — Защелкнув застежку сумочки, я снова посмотрела на него. — Он позвонил мне.
Ноа резко рассмеялся.
— И ты ответила.
Еще несколько тел погрузились в заднюю часть лимузина, разрывая нервное напряжение. Одно из этих тел принадлежало Льюису, и я вздохнула с облегчением, когда он сел рядом со мной. Не поймите меня неправильно, я не была от него без ума, но в машине, полной мужчин, которые меня презирали, Льюис был самым надежным вариантом.
Еще одно тело принадлежало Томми, который занял место справа от Ноа.
Куинси и Бо тоже присоединились к нам, выбрав места по бокам от Ноа.
Как будто меня это волновало...
Нелегко было вести себя отстраненно, когда все тебя ненавидят.
На самом деле, сидя в этом лимузине, я словно вернулась в школьный класс.
Годами я боролась за то, чтобы вписаться в общество, пока не решила перестать пытаться.
Но если я не пыталась, это не означало, что мне не было больно...
Можно было с уверенностью сказать, что, за исключением Ноа, я ненавидела каждого человека в этом лимузине.
Вообще-то, ненависть — это слишком мягкое слово для тех ублюдков, которые меня окружали.
Я презирала их.
Да, презирала.
Я теряла себя в этом мире и чертовски ненавидела его. После всего, чем я пожертвовала, меня все еще испытывали, наказывали.
— К черту все это, — прорычала я, наконец-то сломавшись от напряжения.
Потянувшись вперед, я взяла из стоящего рядом ведерка со льдом очень дорогую бутылку «Дон Периньон» и откупорила пробку.
— Что? — дерзко сказала я, не сводя глаз с Томми, который хмуро смотрел на меня. — Не то, чтобы он не может себе этого позволить.
С этими словами я прижала бутылку к губам, не убирая ее, пока не выпила большую часть.
ГЛАВА 27
Тиган
Выйдя из лимузина первым, Ноа повернулся и протянул мне руку.
— Думаешь, за эту ночь ты сможешь полюбить меня сильнее? — прорычал он, помогая мне выйти из машины. — Или для тебя это невозможно, жена?
— Не будь козлом, — прошипела я, беря его протянутую руку. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь, муж.
Он вскинул бровь и жестоко ухмыльнулся.
— Знаю ли?
Я не успела ответить, как Ноа облепили и оттащили в сторону целые сонмы людей, некоторые из которых были явно репортерами, а другие несомненными фанатами.
— Ноа, мы любим тебя! — кричали его фанаты. — Посмотрите на него! Он огромен.
— Ноа... О Боже, он улыбнулся мне! — восторженно визжала особо пьяная блондинка. — Он улыбнулся мне.
Напуганная и, откровенно говоря, ошеломленная прессой, я отошла от происходящего вокруг меня безумия и в ужасе обняла себя за плечи, изучая полчища фанатов, перегородивших тротуар перед входом в клуб.
Люди прыгали передо мной, отпихивая с дороги, отчаянно пытаясь подобраться поближе к Ноа.
Камеры и микрофоны были направлены ему в лицо, а я отстала, отступая от циркового представления, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, не говоря уже о том, что была ранена его словами.
Наблюдение за тем, как многочисленные женщины трогают и тискают моего мужа, тоже не способствовало спокойствию.
Я чувствовала себя неполноценной.
Я не была похожа ни на одну из этих женщин.
Я не была ни высокой, ни фигуристой, ни большегрудой; я была невысокой, худой и плоскогрудой, и, видимо, не только я признавала свои недостатки.
Кто-то ударил меня, выведя из равновесия и сбив с ног.
Спотыкаясь, я беспомощно раскинула руки в стороны, приготовившись к удару, который, я была уверена, ужалит меня как сука.
Но его не последовало.
Мое тело было почти параллельно тротуару, когда сквозь толпу пробилась загорелая рука и вцепилась в мою руку.
Подняв меня с тротуара, как игрушку, Ноа грубо дернул меня к себе.
Одна огромная мускулистая