— Ты не против траха в комнате уборщика, Торн? — спросил он, задыхаясь. Потянувшись вниз, он схватил подол моего платья и грубо стянул его через голову, после чего отбросил. — Потому что ты мне сейчас очень нужна.
Зацепив пальцами пояс моих трусиков, он сильно потянул за него, ухмыляясь, когда красные кружевные стринги вырвались из его рук.
Я была в ловушке внутренней борьбы думая злиться на него или нет, но его карие глаза покорили меня.
— У тебя есть бумажка, в которой говорится, что ты можешь получить меня где угодно, — ответила я, задыхаясь.
Мои руки опустились на его джинсы, и я быстро освободила его от джинсовых оков.
Моя спина ударилась о холодный кафель за несколько секунд до того, как тело Ноа накрыло мое.
Запах дезинфицирующих средств и химикатов был настолько сильным, что удушал, но это меня не остановило.
Обхватив его за шею, я карабкалась по его телу, как по плющу, отчаянно желая почувствовать его внутри себя, ощутить давление его твердого члена в моем теле, заставляя меня кончить.
Заставляя меня быть целой...
— Блять, — зашипел Ноа, когда я совместила свою киску с головкой его члена и втянула его внутрь себя.
Обхватив мою задницу руками, Ноа выпрямился.
— Помедленнее, а то я тебя погублю.
—Тогда погуби меня посильнее, — простонала я, подаваясь навстречу ему бедрами и громко вскричав, когда его эрекция глубоко вошла в меня.
Он был так глубоко, что казалось, будто он касается моего позвоночника.
Застонав, Ноа с силой погрузился в меня, не сбавляя темпа.
Я приветствовала его неутомимость. Он посасывал и кусал мои чувственные соски.
Заставляя меня кричать о большем...
Схватив его лицо руками, я погрузила язык в его рот, наслаждаясь его жестким трахом. Я была пьяна, и Ноа был наполовину пьян, что делало наши поцелуи небрежными.
Мы были сплошь зубы, язык и порочность.
Он целовал меня так, будто хотел сделать мне больно, и я так сильно прикусила его губу, что он замер внутри меня, а его голова удивленно откинулась назад.
На его нижней губе появилась крошечная расщелина крови.
Притянув его лицо к своему, я провела языком по открывшемуся порезу, а затем снова втянула его губу в рот и сильно пососала.
Ноа громко застонал и вновь приник к моим губам.
Его член утолщался внутри, когда он входил в меня, заставляя слабеть от желания и удовольствия.
Его губы не отрывались от моих, пока он жестко и грубо трахал меня. Это был самый грубый, первобытный опыт в моей жизни, и я впитывала его, словно не могла насытиться.
В этот момент я хотела, чтобы он сломал меня.
Мой клитор пульсировал и каждый нерв в моем теле сжимался.
От каждого толчка его члена по мне пробегали ударные волны.
Каждый толчок его языка усиливал эти толчки, пока я не стала одновременно и прижиматься к нему, и выгибаться.
Быстро кивнув головой в знак согласия, я захныкала ему в рот, а мои ногти впились в плечи, побуждая его взять меня сильнее.
Оргазм настиг меня так сильно и внезапно, что я вскрикнула, неистово дергаясь в его объятиях.
Ноа продолжал входить в меня так глубоко, что вены на его шее напряглись от давления.
Я чувствовала, как он наполняет меня, и это продлевало мой оргазм, пока я не оказалась бездыханной в его объятиях.
***
Ноа
Я прижал свою жену к стене в чертовой кладовке уборщика.
Она была обнажена, широко раскинута, а я был погружен в нее по самое основание члена.
Я знал, что мне нужно ее отпустить, но мне было очень трудно заставить себя это сделать.
Ее тело трепетало вокруг меня. Ее маленькая тугая киска все еще сжималась от ударов.
Это была правда. От одной только мысли о том, что этот светловолосый хрен произнесет имя моей жены, кровь закипала в жилах. И хотя я, черт возьми, пообещал себе, что больше не позволю этому крысиному ублюдку залезть ко мне под кожу, я ничего не мог с собой поделать. Услышав, как Тиган разговаривает с ним, мне захотелось разорвать его на части, медленно.
У меня наконец-то было все, чего я когда-либо хотел, а я ставил это под угрозу.
Мне не нужен был психиатр, чтобы понять, почему: я боялся.
Я чертовски боялся крошечной женщины, потому что она все еще могла уйти.
Она все еще может бросить меня и забрать все это снова.
Это было хреновым атрибутом сломанного человека: оттолкнуть того, кого любишь больше всего, чтобы проверить, любит ли он тебя настолько, чтобы вернуться.
И когда мы ссорились и кричали друг на друга, я думал только о том, что чем скорее она забеременеет, тем лучше. Брака было недостаточно. Мне нужно было прикрепить ее к себе. Я должен был привязать ее к себе таким багажом, чтобы она и не подумала бросить меня дважды.
Я точно знал, что Тиган не принимает противозачаточные, и мое отчаяние и гребаная неуверенность в себе приводили меня в восторг от этого знания. Каждую ночь я пользовался тем, что она отчаянно пыталась продемонстрировать мне свою преданность. Я редко пользовался презервативом, хотя она просила меня об этом, и я был полностью уверен, что каждую ночь кончал в эту женщину не менее трех раз.
Как же это было некрасиво!
Я был внебрачным, не говоря уже о том, что практически неграмотным, ублюдком Дэвида Хендерсона. Я был осужденным преступником, которого воспитывали родители-наркоманы. Что, черт возьми, я знал о браке и создании семьи?
Единственное, что я знал, это то, что потеря жены убьет меня, и я был готов на все, лишь бы это не случилось во второй раз...
— Тебе нужно перестать делать это со мной. — Я издал дрожащий вздох и зарылся лицом в ее шею.
— Что делать? — прошептала она, проводя пальцами по моим волосам.
— Делать меня слабым, — ворчливо признался я. Подняв лицо, чтобы посмотреть на нее, я почувствовал, как сердце заколотилось в груди. — Я так стараюсь жить дальше, — заставил я себя сказать. — Но я, черт возьми, тону в ревности. Потому что я знаю, что он был с тобой. — Моя челюсть сжалась. — Он прикасался к тебе. — Моя ревность была иррациональной и нелепой, но я ничего не мог с этим