Мы бросились друг на друга, используя все оставшиеся резервы. Я видел его удары до того, как он их наносил, я уходил из-под атак, контратаковал, резал его плоть и броню. Синхронизация давала мне преимущество, я был быстрее, я был злее. Осколок начал уставать, его регенерация замедлилась, и мои удары достигали цели все чаще.
— Сдавайся! — крикнул я, нанося рубящий удар сверху.
Он поставил блок, но его колени подогнулись от силы удара.
— Я… не могу… проиграть… — прохрипел он. — Я — совершенство!
— Ты — глюк! — я ударил его ногой в грудь, отбрасывая назад. — Ошибка в коде! И я тебя сотру!
Я загнал его в угол. За его спиной бурлил Разлом, из которого лезли твари. Осколок тяжело дышал, он был весь изранен, его плащ висел лохмотьями, а маска противогаза была разбита, открывая безумное, окровавленное лицо.
Он огляделся затравленным взглядом. И его взгляд упал на Эмми. Она была недалеко, отбивалась от стаи диких тварей огнем. Она устала, ее пламя тускнело. В глазах Осколка мелькнуло что-то гадкое и торжествующее.
— Нет, — прошептал я, понимая, что он задумал.
Но я не успел. Он телепортировался. Вспышка — и он возник за спиной Эмми. Она даже не успела обернуться.
Осколок схватил ее за горло, его отросшие когти впились в нежную кожу. Острый конец уперся в вену.
— СТОЙ! — заорал он мне.
Я замер как вкопанный. Мой меч застыл в воздухе. Все замерли. Даже твари Бездны, казалось, притихли, чувствуя напряжение момента. Эмми захрипела, пытаясь вдохнуть, и в ее глазах был страх.
— Отпусти ее, — сказал я тихо. — Это между нами.
— Конечно, между нами, — ухмыльнулся Осколок. — Но мне нужна страховка. Брось меч.
— Не делай этого, Костя! — просипела Эмми. — Бей! Не думай обо мне!
— Заткнись, мясо, — Осколок надавил когтями сильнее, и по шее Эмми потекла тонкая струйка крови. — Бросай меч, Эстро. Или я снесу ей голову. И ты знаешь, что я это сделаю. Я — это ты без морали и соплей. Я не буду колебаться.
Я смотрел на него. На Эмми. На кровь. Мог ли я рискнуть? Я видел будущее, видел варианты. Если я ударю — 50% что я успею. 50% что Эмми умрет. Если я сдамся, то мы умрем оба. Но был третий вариант. Тот, который я не хотел видеть, но который был единственным выходом.
— Хорошо, — сказал я, опуская руки. — Ты победил.
Я разжал пальцы. Черный Клинок упал на землю и растворился в дымке.
— Умный мальчик, — оскалился Осколок. — А теперь на колени.
Я медленно опустился на колени в грязь.
— Костя, нет! — закричала Эмми.
Осколок рассмеялся.
— Как это жалко. Герой, жертвующий собой ради девки. Ты так предсказуем.
Он не отпустил Эмми. Он просто поднял свободную руку. В ней сформировался шар черной, концентрированной энергии. Сгусток чистой смерти.
— Прощай, оригинал. Было весело.
Я смотрел ему в глаза. И ждал. Я знал, что он сделает. Я видел это в Синхронизации.
Он швырнул Эмми прямо в меня. Как живой снаряд. Я инстинктивно поймал ее, закрывая собой от удара. И в этот момент, когда мои руки были заняты, а внимание отвлечено…
Он ударил по-настоящему. Заклинание, которое он готовил все это время за спиной. Невидимое лезвие пространства.
Оно ударило мне в спину. Пробило защиту. Пробило тело. Боль была ослепляющей, я почувствовал, как рвутся легкие, как ломается позвоночник. Я упал. Эмми выкатилась из моих ослабевших рук.
— КОСТЯ! — ее крик был последним, что я слышал отчетливо.
Осколок подошел ко мне. Он пнул меня ногой, переворачивая на спину.
— Слабак, — бросил он мне в лицо. — Любовь тебя сгубила. Как я и говорил.
Он поднял ногу и толкнул меня. Земля подо мной провалилась в пустоту. Я падал. Спиной вперед. В бурлящий, черный Разлом Бездны, который открыла Сверхсущность. Я видел удаляющееся самодовольное лицо Осколка. Видел кричащую Эмми. Видел серое небо Мира Мертвых. А потом тьма сомкнулась надо мной.
Холод… Боль… Пустота…
Бездна приняла своего блудного сына.
Глава 21
Мы будем вместе. Вечность
В глубине замка, где камень был скользким от вековой сырости и пахло плесенью, воздух дрожал от напряжения. Перчинка стояла перед Вратами — монолитом из черного обсидиана, испещренным рунами. Они пульсировали зловещим фиолетовым светом в такт далекому биению сердца Бездны.
Перчинка тряхнула головой, пытаясь отогнать вязкий туман боли. Импульс смерти мамы… все еще эхом отдавался в ее сознании, вызывая фантомные спазмы в груди, словно кто-то сжимал сердце ледяной рукой. Но она с силой загнала эти чувства глубоко внутрь, заперла их в стальной клетке своей воли. Сейчас не время для соплей и скорби, сейчас время для действия.
— Ирма, — скомандовала она, не оборачиваясь, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Начинай взлом. Протокол «Отмычка». У нас мало времени. Действуем быстро, пока остальные заняты мордобоем.
Киборг послушно подошла к Вратам. Из ее пальцев с тихим жужжанием высунулись тонкие щупы, которые вонзились в светящиеся руны. Ирма замерла, ее единственный глаз начал хаотично мигать, перебирая миллиарды комбинаций кодов в секунду.
Перчинка резко развернулась, вглядываясь в густую темноту коридора. Она чувствовала приближение. Тяжелые, уверенные шаги, от которых подрагивал пол.
Из мрака вышла Сахаринка.
Она выглядела так, словно прошла через ад и вернулась обратно, забыв вытереть ноги. Хитин был покрыт сеткой трещин и копотью, лицо испачкано черной кровью тварей. Но страшнее всего были ее глаза. Оранжевые и большие, они были полны невыплаканных слез, но в их глубине горела холодная, пугающая решимость. В руках она сжимала свой огромный боевой молот. Хитин ее пальцев аж побелел от напряжения.
— Перчинка, — голос Сахаринки был хриплым, сорванным от крика. — Отойди от двери. По-хорошему.
— Сахарок, — Перчинка попыталась улыбнуться, но улыбка вышла жалкой и кривой. — Ты не вовремя, как всегда. Уходи. Здесь игры для взрослых, а не для любителей сладкого.
— Ты предала нас, — Сахаринка сделала тяжелый шаг вперед, и молот глухо ударился о камень, высекая искры. — Ты предала маму. Ты привела сюда этого монстра, из-за которого она погибла.
— Я не работаю на Осколка! — выкрикнула Перчинка, теряя самообладание. — Я знаю, что он псих с манией величия! Я хочу