— Это называется жабо, — подсказал Юнбин.
— Вот, для начала уже неплохо, — тихо засмеялся Хару, — Я тоже без понятия, как эти рюши называются.
— Вообще, хорошая идея, — добавил Шэнь, — Не менять характер и поведение, а просто сделать внешний образ ярче и придумать себе увлечение, которого нет ни у кого в группе.
Юнбин задумчиво кивнул. Они замолчали.
Поленья в огонь они не подбрасывали, костер уже догорал. Чай давно допили. Стулья оказались достаточно удобными, так что Хару начало казаться, что он сейчас уснет прямо здесь. Его невысказанное желание осуществил Шэнь:
— Ладно, нам всем есть о чем подумать, а сейчас — спать. Давайте сходим к аджосси, чтобы он потушил костер, а потом вернемся в постель.
* * *
С утра было шумно и весело. Ноа встал, обклеенный милейшими картинками, парни начали ржать, причем Ноа — громче всех. Операторы возмущались, что их не подняли, чтобы снять процесс этой «шалости», записи со статичной камеры им было мало — там ничего толком не видно.
Несмотря на то, что Хару мало спал ночью, да и снимали их все время, он реально чувствовал себя отдохнувшим. Прогулялся по лесу, посидел у костра, вкусно поел, а уж сколько они хохотали за эти выходные… Поэтому даже в машинах, которые везли их в общежитие, все улыбались.
Глава 8
Рутина
После похода в горы съемки окончательно перестали напрягать. Стафф все подготавливает, потом снимает, а им остается только учиться чему-то новому на камеру. Временами было весело, временами — не очень, но абсолютно всегда — любопытно. Учиться чему-то новому просто ради смеха — это действительно интересно.
Когда ходили в экстрим-парк, было, скорее, весело. В основном — Тэюну и Саю, да и Шэнь однозначно получал удовольствие от всего происходящего. Хару не мог сказать, что наслаждается возможностью прыгать на сетку с такой-то высоты. Полностью отказываться от этого он не стал, страха высоты у него нет, но раз за разом радостно подниматься по лестнице на самый верх, пытаться ухватиться за руки, вися на качающихся перекладинах… Нет, стать цирковым акробатом он никогда не мечтал. Поэтому, как и Юнбин, Ноа и СуХён, остался в акробатическом манеже минут на пятнадцать, а остальное время провел на отдельном стоящем батуте — они просто прыгали, пытаясь сделать какие-то трюки. Батут — это тоже весело. Смотреть на то, как три мембера-мартышки радостно орут, снова падая на сетку с высоты второго этажа, было неприятно. Падает Тэюн, а мышцы болезненно сжимаются почему-то у Хару.
Но даже после расслабленного веселья на обычном батуте с утра болело все тело.
Отдохнуть нормально не получилось — уже через день их повезли в центр с искусственными волнами, учиться серфингу. «Оседлать волну» было непросто. Сначала, когда они держались за специальные веревки или цеплялись за шест, было еще нормально. Но, когда вышли в общий бассейн с волнами, тут же начали падать. Устойчиво на доске держался только Ноа.
Хару не понравился серфинг. Виду он, конечно, не подал, но… холодно, мокро, при падении с доски очень легко наглотаться воды, да еще и не получается устоять на доске. Зато операторы счастливы — на этих съемках всё у парней действительно получалось плохо, никакой картинки «идеальных бойфрендов». В помещении не было холодно, да и вода в бассейне первоначально показалась комфортной по температуре. Но, чем больше они находились в воде, тем холоднее становилось. Снимались в специальной одежде — цельных комбинезонах из шорт и футболки. По словам Ноа, в Австралии многие предпочитают даже более закрытую одежду — полноценные гидрокостюмы. В купальниках и плавках серфингом занимаются любители, ведь, каким бы теплым ни было море, замерзаешь при таком типе активности быстро. Сначала окунаешься в воду, а потом то рассекаешь волны на доске, стоя мокрым во весь рост на сильном ветре, то опять прыгаешь в воду. Сильнее всего мерзнут стопы. Поэтому Ноа упомянул факт, который удивил даже Хару. Изначально угги — это не марка, а общее название сапог из овчины, которые носили австралийские фермеры. Позднее уже австралийские серферы начали носить эту обувь на пляже, отогревая стопы после долгого пребывания в воде. И сначала эти сапоги и продавались как обувь для серферов, это потом уже угги вошли в моду и гардероб городских жителей.
Ноги в бассейне действительно замерзли. Обычные полуспортивные туфли, в которых Хару приехал на съемки, не смогли его согреть, тепло ему стало только дома, после горячего душа. Это было неприятное чувство внутреннего холода, не имевшее ничего общего с реальной температурой в помещении.
В субботу Хару опять ездил к господину Со. Снова три партии в шахматы, разговоры на самые разные темы. Только в этот раз Хару столкнулся с Наён. Причем в тот момент он уже собирался уходить, а Наён только зашла в дом. Из короткого разговора стало понятно, что она вернулась с курсов. У Хару появились подозрения, что господин Со специально выбрал более раннее время для шахматных партий, чтобы Наён не было дома. По крайней мере, обиженный вид Наён говорил именно об этом — она, кажется, надеялась увидеть Хару вечером.
Сразу после визита к господину Со Хару вернулся домой, к семье. Опробовал сделанные отцом турники, посмотрел на его новую машину, увидел почти полностью восстановленный пруд — уже проверили герметичность, закупили необходимую технику, но наполнять водой не стали. Запускать рыбок в октябре слишком поздно, скоро температура опустится до отметки ниже нуля, поверхность пруда замерзнет. Карпы и золотые рыбки устойчивы к холодам, но на зиму впадают в спячку. Подселять рыбу прямо перед холодами, не дав времени на акклиматизацию — практически деньги на ветер.
Интересно, будут ли коты пытаться ловить рыбу? Куки — тот еще трусишка, воды он боится, а вот Джелли по характеру — истинный русский, сначала делает, а потом уже жалеет об этом. У него велики шансы хотя бы разок свалиться в пруд. Как бы не оказалось в итоге, что рыбки будут выловлены одним пушистым охотником… Зазевавшегося воробья Джелли домой уже как-то приносил. Мама, рыдая, закопала птичку под сливой. Есть свою добычу Джелли и не пытался — не