Японцы
Жили мы в общежитиях: в комнатах, по несколько человек, а кто-то семьями, в японских фанзах. У них вместо кровли такие серые дощечки с ладошку, – укладываются друг на друга, как чешуя у рыбы. Вся вода стекает, и сухо.
Японцев тогда там много было. Обычные мирные жители: кормились всем, что море выбрасывает на берег, да со своих огородов. Их периодически депортировали в Японию большими группами. Многие не хотели уезжать. Некоторым, говорили, удалось остаться под видом корейцев, которых здесь тоже много жило. Японцы не хотели уезжать, но их не спрашивали, грузили в вагоны и отправляли. А нас заселяли в японские фанзы.
Мы, когда первый раз японцев увидели, смеялись поначалу над ними: «Ну что за нация такая? Только ракушки на берегу могут собирать. Они даже велосипеды нормальные делать не умеют». Велосипед, помню, у них видели, из простых чёрных труб. Колёса у него без камер были, просто как шланги резиновые вокруг колеса, не накачанные. А у нас-то, вон! Колёса тогда уже накачивались! И руль блестел, хромированный!
Это потом-то уже мы посмотрели, сколько они всего на Сахалине понастроили, и добротно как, на века. Пирсы, дамбы, причалы, заводы – да много чего.
Японцы и русские на ул. Сталина в Южно-Сахалинске (Тоёхара). 1947 год (фото «РЕГИОН65»)
Ещё работающая японская водяная колонка в Долинске. 2012 год
Железная дорога на всём Сахалине – уже XXI век, а она до сих пор японская, с узкой колеёй (1067 мм), не как везде в России (1520 мм). И по ней до сих пор ходят поезда – и грузовые, и пассажирские – уже больше ста лет. Нет, в этом плане молодцы японцы, добротно всё сделали…
Сахалинская железнодорожная колея и сахалинские снега зимой
Сахалинская мотриса 60-х
Поезд
Лопатино – это как пригород от Невельска. Мы в 1951 году в Невельск на мотрисе на танцы ездили, а назад пешком по шпалам возвращались. Раз шли большой группой. Темно уже, ночь. И загудел поезд навстречу. А у парня, сейчас забыл, как звали, один на всех фонарик был. Ну, он по глупости и давай кругами им водить. Машинист по тормозам – и поезд-то остановил. Мы все врассыпную, кто куда. Кто убежал, а кого поймали. Поезда-то с охраной тогда ходили. И парня того тоже поймали. Ну и всё – в органы.
– Что? В ОГПУ или НКВД?
– Да прекращайте вы людей пугать! Не было тогда уже никаких НКВД и ничего этого! Это же после войны уже было. Просто забрали его, и всё… А судили-то… Это же что? Это ж потом уже…
– Так а судили-то за что?
– Ну как – за что?! Он же ПОЕЗД остановил! А там и люди, и грузы! Это уже «политическая статья» по тем временам.
Остров Шумшу
Так это лето мы там, в Лопатино, и прожили. На путине нужны были бондари. Пошёл в ФЗУ в Поронайске учиться на бондаря. Отучился шесть месяцев. Весной 1951 года после ФЗУ направляли на работу. Семейные – кто куда, в основном остались на Сахалине. А мы, молодые, неженатые, нам хоть на край света. Ну и направили нас в 51-м году, пятерых человек, на остров Шумшу – самый северный остров Курильской гряды – на рыбокомбинат в посёлке Бабушкино, который со стороны океана.
Там мы жили под самой сопкой, вверху. Работали бондарями – делали бочкотару. Бочки всякие разные – от самых больших, двухсотлитровых, до совсем маленьких, десяти литров. И нестандартные, на заказ, делали по восемь литров, специально для отправки почтой. И ведь что интересно: почта тогда как хорошо работала! Не то что сейчас. Я помню, даже высылал из почтового отделения в Козыревске на Шумшу такой маленький бочонок с икрой лососёвой в Киргизию. И дошло же всё, не испортилось. Значит, недолго шло. Целлофана тогда не было и пластика тоже: бочоночек промазывали изнутри парафином и в пергамент заворачивали. Обшивали потом тканью плотной, подписывали и отправляли. И всё доходило. А сейчас вот простая открытка с Сахалина до Москвы целых две недели идёт. Это как?! Ну да ладно … не об этом.
– А из чего клёпки для бочек делали? И как? Из дров, что ли?
– Да, просто брёвна, на чурбачки поколотые и порубленные, и всё. Это потом уже полуфабрикат стал поступать – полешки такие. Мы брали полено и специальными шорными инструментами обстругивали, получалась дощечка выпуклая – клёпка. А уж из них и сами бочки потом собирали, и металлические обручи сверху набивали, бочонок получался. Всё приходилось делать. На путине руки на всё нужны.
Последние бои 45-го
На Шумшу в августе 45-го прошли самые последние и самые восточные бои той войны.
Здесь несколько человек были награждены боевой звездой Героя Советского Союза, в том числе матросы Вилков и Ильичёв, повторившие подвиг Матросова.
На острове и сейчас ещё остались и сбитые самолёты, и сгоревшие танки. Да и кто ж их оттуда вывозить будет?
И ходы подземные, и склады. Там и продукты, и боеприпасы были. Пацаны местные везде лазили, забирались в эти склады подземные, в ДОТы и ДЗОТы. Некоторые находили и рис, и японские консервы.
Мы сами в эти подземные ходы не лазили. Нам хватало тех снарядов, что вокруг ДЗОТов и танков находили.
Танки и ДОТы на о. Шумшу
Фотографии 2007–2012 гг.
Порох в снарядах везде был разный: где – просто порошок, а где – трубочки, как макароны. Бросали в костёр – и врассыпную! Он вспыхивает, и трубочки летят куда попало, как ракеты, и со свистом. Мы эти трубочки так и называли – «свистульки».
Разный был порох. Был и в мешочках, как