А теперь их не стало, и их компания — точнее, часть их компании — единственное, что у меня осталось, кроме воспоминаний.
— И ты считаешь, что мы должны… — я сглатываю, — …пожениться?
— Я считаю, что это единственный выход, — отвечает Артур твёрдо. — Но решать всё равно тебе.
Он делает паузу, и в тишине слышно, как тикают часы на стене.
— Я не прошу тебя соглашаться прямо сейчас, — продолжает чуть мягче. — Я знаю, у тебя траур. У нас есть время. Но я обязан объяснить, чтобы ты понимала, что поставлено на карту.
Я отвожу взгляд, смотрю в окно. Серое небо, такого же цвета, как моё настроение, и где-то в глубине — пустота. Всё, что он говорит, звучит правильно. Но как можно думать о браке, когда сердце ещё разрывается от потери?
— Мне страшно, — признаюсь тихо. — Я не хочу быть частью сделки.
— Ты и не будешь, — его голос становится неожиданно тёплым. — Это формальность для совета директоров. Но… — он чуть морщится. — Я постараюсь сделать так, чтобы тебе было легче. Ни шумных торжеств, ни чужих людей, если ты этого не захочешь.
Я снова поворачиваюсь к мужчине. В его взгляде нет ни холодного расчёта, ни равнодушия. Только усталость и странная честность.
И мне вдруг становится чуть легче.
— Ладно, — шепчу после паузы. — Я не говорю, что согласна. Но… давай хотя бы попробуем разобраться.
Артур кивает.
— Вот и хорошо. Завтра мы вместе поедем к нотариусу, он расскажет все подробности. А сегодня я отвезу тебя домой. Поехали.
Глава 2
В машине тихо. Водителя нет — он сам за рулём, крутит его осторожно, как будто на улице гололёд. Я смотрю в окно и впервые за несколько дней замечаю, как низко летят облака. Наверное, дождь будет...
— Тебе будет звонить моя мама, — говорит Артур, продолжая внимательно следить за дорогой. — Она… умеет быть убедительной. Если давление станет слишком заметным, просто скажи, что все вопросы через меня. Я поставлю её на место.
— Зачем тебе это? — вырывается у меня, и я сама удивляюсь, насколько грубо звучат мои слова. — Зачем ты стараешься, чтобы мне было легче?
Он вздыхает.
— Потому что это не только подпись на документах, — отвечает спокойно. — Так или иначе, если мы с тобой поженимся, мы… всё сделаем, Дин. Пропишем в договоре всё, что нужно. Чтобы тебе было комфортно. Потому что так будет правильно, — он стискивает зубы, но тут же расслабляется.
Отвожу взгляд. Я не собиралась быть грубой. В конце концов, в этой ситуации мы оба зависим друг от друга.
К дому подъезжаем быстро. Деревья ещё толком не начали облетать, конец лета, но дворник уже сгребает отдельные жёлтые листочки на газоне и косится на чужую машину. Артур глушит мотор, выходит, открывает мне дверь, и это снова не формальность, а внимание — он ждёт, пока я возьму сумку и лёгкую куртку, не торопит. В подъезде идёт на шаг позади — граница, в которой я сейчас остро нуждаюсь. Уже у моей квартиры, на площадке, останавливается.
— Завтра в одиннадцать у нотариуса, — напоминает коротко. — Я приеду за тобой заранее. Позвоню.
— Хорошо, — отвечаю, кивнув, ключи лязгают о металлическую дверь. — Артур… — делаю паузу, подбирая простые слова. — Спасибо, что объяснил всё… честно.
Он кивает. На секунду встречаемся глазами, и я вижу усталость и сдержанность, похожие на мои.
— Если тебе станет плохо ночью, — говорит вдруг мужчина тихо, — или захочется с кем-то поговорить… ну ты понимаешь… ты звони. Я всё равно не сплю допоздна.
Киваю. И, зайдя в квартиру, захлопываю дверь, потому что если задержусь хоть на секунду, то разрыдаюсь прямо при нём.
* * *
— Подпишите здесь… и ещё здесь, — нотариус, худощавый мужчина с серебристой бородкой, протягивает мне ручку. Бумага шуршит под пальцами, я ставлю подпись, стараясь не задумываться.
На столе стопки документов. Артур сидит рядом, спокойный, сосредоточенный. Кажется, он единственный в этом кабинете, кто чувствует себя уверенно.
— Госпожа Рубцова, — нотариус поправляет очки, протягивает новую бумагу, — вы понимаете, что согласно завещаниям ваши доли компании тесно связаны?
— Да, мне уже всё объяснили, — мне уже просто хочется поскорее уйти отсюда.
— Мы со всем разберёмся, — снова обещает Артур, и я, покосившись на него, ставлю последнюю подпись.
На выходе меня обдаёт свежим воздухом. На улице шумно, люди спешат мимо, а я словно выпала из этого потока.
— Поехали, — говорит Артур и открывает мне дверь машины.
— Куда?
— Не домой. Ты сейчас утонешь в тишине, а это хуже, чем бумаги.
Я хочу было возразить, но понимаю, что он прав. Не могу больше находиться дома.
Через полчаса машина сворачивает к старому оранжерейному комплексу. Стеклянные купола сияют на солнце, у входа за стойкой девушка улыбается нам так приветливо, словно только нас и ждала.
— Добрый день! — говорит звонко. — Добро пожаловать!
— Спасибо, — Артур кивает, берёт меня под руку. — Идём, — еле заметно мне улыбается.
Я вхожу внутрь и словно попадаю в другой мир. Вокруг тропические деревья, влажный аромат цветов, журчание воды. После мрачных коридоров нотариальной конторы это похоже на другую планету.
— Я иногда здесь прячусь от совета директоров, — Артур вдруг мне подмигивает. — Эти старые сухари терпеть не могут влажность.
Невольно прыскаю и сама пугаюсь того, что вдруг начала оживать. Смех получается нервный, но всё же настоящий.
Мы идём по дорожке, мимо папоротников и орхидей. Вдруг из-за кустов выбегает мальчишка лет пяти, с сачком в руках. За ним женщина в садовой форме.
— Простите! — смеётся она. — Наш юный помощник всё никак не угомонится.
— Всё в порядке, — Артур, усмехнувшись, качает головой. — Пусть ловит бабочек.
Мальчик улыбается мне во весь рот и убегает дальше. Я ловлю себя на том, что впервые за эти дни искренне улыбаюсь в ответ.
— У тебя чудесная улыбка, — слышу вдруг негромкое и чувствую, что краснею.
Влажный воздух оранжереи всё ещё держится у меня в ноздрях, когда мы выходим на улицу. Я уже собираюсь поблагодарить Артура за этот странный, но такой нужный перерыв, как в кармане его пиджака оживает телефон.
Он смотрит на дисплей и чуть морщится.
— Мама.
Сквозь динамик слышно мягкий, поставленный женский голос:
— Артур, дорогой, я знаю, что у тебя сегодня встречи, но нам необходимо поговорить. И, пожалуйста, пригласи Дину. Я хочу её увидеть.
Я напрягаюсь, но Артур отвечает спокойно:
— Мама, может, в другой день?
— Нет, — перебивает она без нажима, но с той уверенностью, которую не оспоришь. — Это важно. И