Я обняла его и заплакала от радости. Утром я даже не могла представить такого. Думала, что в пятницу умру от несчастной любви, смирюсь с одиночеством и неразделенными чувствами. А теперь этот момент казался мне чудом.
– Не могу поверить… – призналась я. – Что все обернется вот так.
– А я могу. Как только тебя увидел в своей приемной – сразу понял, что мы к этому придем. Не думал, что так скоро, но так даже лучше.
– Я тоже люблю тебя, Алекс, – прошептала я, прижимаясь к нему всем телом. – Всегда. И ни дня не переставала любить.
Я целовала его сладкие губы, смешавшиеся с моими солеными слезами. Волна обожания и нежности захлестнула меня. Хотелось зацеловать его, искусать и съесть от избытка эмоций.
– Кхм, – послышалось у нас за спиной, – я не поняла, а почему ты целуешь мою маму?
Мы резко отскочили друг от друга, как провинившиеся подростки.
– Эммм… – Алекс взволнованно провел рукой по своим волосам, а меня слегка переклинило. Засмотрелась. – Поблагодарил за… кхм, за отчет. Отличная работа, Виктория Сергеевна.
Сашуля прищурилась и сложила руки на груди.
Я тихо усмехнулась. Она подражала моим попыткам узнать, чистила ли она зубы.
– Думаю, я могу тебе доверять, – изрекла она, вызвав у меня улыбку. Растерянный вид Алекса вообще стоил всего!
– А где Олег? – спросила Сашуля оглядываясь, искренне не понимая. – Он обещал мне мороженное.
Мы с Алексом обменялись встревоженными взглядами.
Моя дочь привыкла к Тихомирову, он всегда был рядом. Теперь я не знала, как объяснить ей, что ее любимый плюшевый мишка больше не вернется. Зато появился обаятельный, сногсшибательный француз-извращенец.
– А хочешь, я тебя угощу жареным мороженным? – предложил Алекс, приседая к Сашуле.
– Жареным? – с сомнением она снова прищурилась. – Это как?
– Его жарят прямо в тесте, – он начал рассказывать о процессе изготовления так, будто о чуде каком-то.
– И оно не тает? – она метнула на меня вопросительный взгляд. – Мама всегда ворчит, если мое мороженное тает и капает на одежду.
– Справедливо. Тает, как и любое мороженное, – кивнул Алекс, – но думаю, мы будем очень осторожны.
– Ну ладно, давай попробуем, – Сашуля взяла Алекса за руку и повела на выход из офиса, а сам Алекс оглянулся на меня с выражением восторга и паники: «Ты видела, видела?»
Ну, конечно, видела! И сердце сжалось от нежности. Мне еще самой предстоит привыкнуть к тому, что теперь все так, как я и мечтать не смела.
ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ ღ
В кафе, где поужинали и накормили моего… нашего ребенка от пуза всякой, не самой полезной всячиной, я сделала исподтишка несколько снимков Алекса и Сашули. Дочка захотела сесть рядом с ним и с удовольствием уплетала его овощи, я всегда ругала дочь за это, но Алекс конечно же млел от любого действия малышки.
Отправила своим девочкам в чат и получила кучу сердечек и собачек.
Ланг:А что Потапыч?
Селезнева:Я с ним поговорила уже.
Будущая бывшая Самойлова:Жалко его…
Ланг:От кому-то мужик достанется!!!
Будущая бывшая Самойлова:Думаю, Алекс лучшая замена.
Селезнева:Единственная!
Ланг:Мы конечно знатно тупанули, когда тебя тогда из его резиденции в Париже увезли…
Будущая бывшая Самойлова:Ах, как хочется вас увидеть и порадоваться за вас!
Селезнева:На днях, может, куда-нибудь сходим вместе.
Ланг:Ага! Так я и поверила! Завалим к ним в офис да и все. Вне работы они небось трахаются как кролики теперь!
Селезнева:И не только вне работы…
Я не могла перестать улыбаться, когда убрала телефон в сторону. Смотрела на Алекса и Сашулю, которые с удовольствием уплетали жареное мороженое. Ради того, чтобы побыть за компанию с дочерью, кое-кто даже «забыл», что он веган…
– Может, пойдем ко мне? – предложил Алекс.
Я покачала головой. Мне очень хотелось этого, но сегодня я уже и так пережила слишком много эмоций. Нужно было успокоиться, все обдумать, чтобы не наделать глупостей.
– У Сашули сегодня слишком много впечатлений, – я с теплотой наблюдала, как дочка выскребает последние капли мороженого ложкой. – Для нас с тобой этого много, а она еще маленькая…
– Она спит с тобой?
Я кивнула, но поспешно добавила:
– Квартира не позволяет нам оборудовать пространство по-другому, но она давно хочет свою детскую.
– Понял-принял.
Он делал вид, что не замечает мелких жуликов, воровавших из его креманки. Хотя я видела, как его губы дрожали, грозясь выдать улыбку. Внезапно он схватил Сашулю за руку и притворился, что кусает её. Малышка визжала от восторга. Потом она продолжила нарочно воровать и смотрела на него, ожидая новой игры. О, в это она могла играть бесконечно!
– Завтра подписываем контракт, а вечером ужин с Дюбуа, ты сможешь пойти? – между игрой с Сашулей спросил он у меня.
– Я поговорю с мамой, если у нее получится забрать Сашулю из сада, – я пожала плечами, конечно же хотела и на ужин и к Алексу не просто в гости, а навсегда! Но нам теперь некуда спешить.
Алекс оплатил счет, и мы вышли из кафе. На улице потеплело, так что можно было расстегнуть куртки. Мы шли, держась за руки, а Сашуля кружилась вокруг нас, как маленький вихрь, и с любопытством поглядывала на наши переплетенные пальцы.
– Не хочу тебя отпускать… вас.
– Давай заедем к нам на чай, – предложила я. – Познакомишься с мамой, уложишь Сашулю.
«Только надо ей позвонить заранее, а то она мне не простит, если я заявлюсь с отцом своего ребенка и любовью всей своей жизни вот так, без предупреждения…»
– А она знает… обо мне?
– Она знает все.
Он неожиданно свернул к торговому центру.
– Нужно купить что-то в подарок. Не могу прийти без гостинца.
– Ты походу с пользой прожил в России, – сказала я с улыбкой. – Наши традиции уже осваиваешь.
– Это Даша, она… – он осекся и опасливо посмотрел на меня. – Прости, само вырвалось, по привычке.
– Я понимаю, – сказала я, хотя и было неприятно. Наверное, ему тоже тяжело слышать от Сашули вопросы и рассказы об Олеге.
Нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем все наладится.
– Давай идем за подарком и заглянем к маме на чай, – предложила я. – Только поедем на моей машине, у