– Да ну тебя. Скажешь тоже.
– Скажу. – Он мягко опустил меня на кровать, выпутывая из покрывала, чтобы потом накрыть своим телом. – И покажу. И докажу…
– Надеюсь… Ммм… Ты будешь… достаточно… убедительным…
***
Следующие сутки для меня не существовало никого, кроме Лео. Мы вместе искупались в горячей воде. Съели завтрак. Посмотрели в окно, где все еще бушевала непогода, заплатили обрадовавшейся хозяйке еще за одну ночь и вернулись обратно в кровать, откуда не вылезали, пока не проголодались. Целовались, любили друг друга до изнеможения. А когда уставали, засыпали на пару часов, чтобы после повторить все снова.
Прижимаясь щекой к плечу Лео, я втайне мечтала, чтобы этот шторм никогда не заканчивался. Пусть по стеклу барабанит дождь, а внизу шумят нетрезвые посетители трактира, пусть хозяйка дерет втридорога за скрипучую кровать и невкусное рагу с бараниной, из которого Гросс выбирал все жирное мясо, оставляя мне только нежные кусочки. Мелкие неудобства – не такая уж высокая цена за счастье. Ведь кто знает, когда выпадет следующий шанс провести день так, словно мира вокруг не существует.
Да и доведется ли вообще?
Я старалась не думать об этом. Просто быть – не Кассией Бернарди, а обыкновенной девушкой, хрипло стонущей в объятиях лучшего на свете парня. День сменился ночью, ночь – рассветом.
А наутро нас прилетели спасать.
Глава 16
– Неприемлемо. Это просто неприемлемо, – бушевал мастер Норт, когда мы, слегка встрепанные и помятые после бесконечных постельных утех, предстали пред светлыми очами сопровождающих, прилетевших на радость местным на маленький остров. – Вам был отдан четкий приказ подниматься над облаками. С чего вдруг вы решили полезть в самую грозу?
– Игнивар сказал, что лучше снизиться к поверхности воды, где мы смогли бы увидеть сушу, – ответил Лео.
– Игнивар! – Наставник повысил голос. – Игнивар сказал! А вам не приходило в голову, схолар Гросс, что для того и нужны наездники, чтобы заставлять драконов следовать указаниям? Вы же предпочли сложить с себя ответственность и в результате едва не провалили задание.
– Но я не был уверен…
– Сомневаться в чужих решениях будете тогда, когда хотя бы лет десять проведете с собственными крыльями, – отрезал мастер Отвилль. – А до той поры будьте добры подчиняться приказам старших наездников. Когда вы не появились в положенное время в точке сбора, мы уже решили было, что случилось худшее. Пришлось вызывать береговой патруль Лабеона и прочесывать квадрат за квадратом, как только гроза немного улеглась. Четыре дракона почти сутки провели в небе по вашей вине. Четыре! Вам повезло, что мой Азрагор первым услышал слабый отклик от Игнивара и дал ориентир, где именно вас искать. Если бы лабеонцы наткнулись на вас первыми, простой нотацией вы бы не отделались.
– Ну а что нам оставалось делать? – упрямо возразил Гросс. – Мы бы не пролетели через грозу без риска для нас и Игнивара.
– Что делать? Что делать? Пре-ду-пре-дить! – по слогам отчеканил наставник. – Как только вы почувствовали, что сбились с курса, вы должны были приказать Игнивару связаться с ближайшим драконом. Крылатая, послал же магистр Штерн учеников. И ладно бы кто-то один был без мозгов. Но сразу двое. Двое! Как там у вас шутят среди схоларов? Одна голова хорошо, а две – некрасиво? Теперь я знаю, про кого поговорка. По-хорошему, за такое вас следует наказать и отправить в академию без права вылета с острова еще как минимум на полгода, пока не запомните базовые правила безопасности.
У меня чуть сердце из груди не выскочило. Отправить в академию за то, что в критической ситуации мы хоть и не последовали приказу, но не потеряли самообладания и сумели добраться до суши, защитив себя и дракона? Это было бы…
Идеально.
Просто идеально.
Официальное письмо от ректора Анжера: «Нижайше просим простить, схолары наказаны, вылет запрещен». И ниже список ближайших свободных для коронационного ритуала драконов. Гневный ответ из Сциллии, неприятный, но не страшный, ведь буквы умеют кричать, но не могут до кровавых полос расчертить спину. А потом…
Полгода без отца. Полгода вне досягаемости Андона Бернарди. Это ли не счастье, это ли не радость?
Я негромко прочистила горло.
– Мастер Норт…
– Только попробуйте начать со мной спорить, схоларка Бернарди!
– Нет-нет, – торопливо проговорила я. – Мастер Норт, вы абсолютно правы. То, что мы сделали, совершенно неприемлемо. Мы раскаиваемся и готовы смиренно принять заслуженное наказание и вернуться в академию под вашим надзором.
Лео посмотрел на меня так, будто пытался понять, не ударилась ли я головой о спинку кровати этой ночью, когда мы… хм-м… немного увлеклись и едва не скатились на пол.
Я же продолжила, не сводя умоляющего взгляда с наставника.
– Отправьте нас в академию. Мы будем тихи и покорны. Можем хоть целый месяц чистить гнезда.
Гросс кашлянул.
«Говори за себя», – отчетливо читалось в светлых глазах.
Мастер Норт в глубину, полноту и искренность моего раскаяния тоже не поверил.
– Что-то вы переигрываете, изображая примерную схоларку, Бернарди. Если вы рассчитываете смягчить меня своей фальшивой покорностью…
– Нет-нет, я абсолютно серьезна. Отправьте нас обратно в академию.
– Мы не можем, Норт, – вмешался второй сопровождающий. – Ректор Анжер будет недоволен, если Сциллия останется без дракона на церемонию. Отложим наказание до возвращения.
– Хорошо, – нехотя откликнулся наставник. – Бернарди, Гросс, пятнадцать минут на сборы. И завтрак за ваш счет, – добавил он, заметив стоящую в отдалении трактирную хозяйку.
Наставники отправились к гостеприимно распахнутым дверям. Лео со вздохом пошел за ними, на ходу доставая изрядно похудевший кошель. А я осталась стоять, никак не решаясь подняться за вещами в комнату, уже ставшую родной.
Надежда, крохотным огоньком вспыхнувшая внутри, угасла, и смириться с этим оказалось неожиданно тяжело.
Неужели… ничего больше не сделать?
***
Три дня, полные свободы и новых впечатлений, закончились быстро. Мы ночевали в небольших гостиницах, выстроенных специально под наездников и драконов. Каждому выделялось по комнате, но стоило только наставникам отвернуться, как Лео или я пробирались в соседнюю дверь, чтобы прямо на пороге сорвать друг с друга одежду и полночи предаваться страсти, разбредаясь по кроватям лишь под утро, чтобы успеть вздремнуть несколько часов до отлета.
Пейзажи сменяли друг друга. Я никогда не