– Да нет, просто думала что у Великого Государя немного другие вкусы, – призналась я.
– Неужто и ты думала, что я поедаю младенцев на ужин?
– Да нет же, просто ожидала чего-то более необычного изысканного, не такую простую пищу.
– А что из этого любишь ты?
– Ну, судя по всему, у нас с тобой вкусы не совпадают, – со смехом ответила я. – Никогда не понимала вкус щей. Если уж капуста, то должен быть непременно борщ: бордовый, яркий, с лёгким ароматом чеснока и непременно с крупной мозговой костью.
– Да ты, наверное, щи не распробовала, – убеждённо заявил Кощей. – Вот попробуй! Это же очень вкусно!
– Да что вкусного в прокисшем супе?
– Он не прокисший! Он из квашеной капусты! – возмутился мужчина и зачерпнув большую ложку поднес её ко мне. – Ты должна распробовать!
– Ничего я не должна! – я со смехом увернулась от ложки. – Плохой у тебя вкус на еду! Сама закажу! А ещё лучше у тебя отберу. На ночь так много есть вредно, считай спасаю тебя от несварения.
Это был самый бессмысленный спор на свете и, вопреки своим словам, я наелась так, что хотелось только плюхнуться в кровать пузом кверху, но после ужина мужчина предложил прогуляться в его саду.
Мы долго медленно гуляли по аккуратным извилистым дорожкам то беседуя, то просто молча и наслаждаясь тишиной и вечерним свежим ветерком, несущим тонкий аромат ночных цветов. Он держал мою руку в своей, думая о чем-то своем, и то и дело поглаживал мою руку, крепко сжимая её время от времени.
В какой-то момент Кощей остановился и обернувшись ко мне произнёс:
– Я хочу сказать тебе кое-что о себе. Заметил, что обращаясь ко мне ты говоришь как-то обезличенно, полагаю, избегаешь данного мне людьми имени – Кощей. Моё настоящее имя – Яродар. Можешь обращаться ко мне по имени.
– Хорошо, – тихо промолвила я. – Яродар.
Было как-то неловко рассказывать об увиденном во сне. Сознание во сне открыто, скорее всего, если и вправду есть единое информационное поле, то я, будучи иномирянкой, раскрыта этому потоку информации как никто другой в этом мире. Но глядя на Яродара, всё равно испытывала смущение от того, что невольно подглядела самые личные и болезненные моменты его жизни. Чувствовала себя подобной тем беспринципным папарацци, что готовы подглядывать в замочную скважину за кумирами. Нет, не смогу признаться. Не сейчас...
– Как давно меня так не называли, – грустно улыбнулся мужчина. – Есть ещё кое-что...
– Что? – спросила я видя, что он замялся, будто подбирая нужные слова.
– Хочу спросить тебя. Уже давно хочу спросить, – тут он резко повернулся ко мне, ошеломив простым и прямым вопросом: – Кто ты?
Поговорить обо всём случившемся давно пора, я и сама так решила, но все равно оказалась не готова.
– Меня зовут Марьям, почти также как Марью Моревну, – тихо ответила, собравшись с силами. – Ей удался эксперимент со связью через межмировое информационное поле.
– Так ты иномирянка! Это многое объясняет! – обрадованно воскликнул мужчина. – И, скорее всего, ты из мира безмагического, так?
– Да, – коротко ответила я, поежившись, но увлеченный научными рассуждениями царь этого даже не заметил.
– Надолго ты здесь? Это ведь обмен сознанием, судя по всему. Так когда истечет время энерго-информационного обмена? Когда Марья вернётся?
Моя рука в его руках вдруг показалась чуждой, неуместной и, кажется, начала потеть.
– Я не знаю деталей, – ответила, аккуратно высвобождая руку и отодвигаясь к широкому стволу дерева. Захотелось на что-то опереться. – Информация о жизни Марьи приходит ко мне во снах, к тому же обрывками. Общей картины нет.
– В твоём мире развиты не магические науки? – глаза Кощея горели от азарта. –Ты сможешь помочь с расчетами?
– Развиты, но я гуманитарий, техническими науками никогда не увлекалась. Я всего лишь библиотекарь, так что для тебя я бесполезна.
– Жаль, – взгляд мужчины потух, плечи опустились, а я впервые с начала этого сложного разговора испытала чувство глубокого удовлетворения.
– Знаешь, я сегодня сильно устала, хочу лечь спать, – произнесла я, глядя на мужчину, погруженного в свои мысли.
Вернувшись в свои покои я включила зеркало и продолжила следить за Иваном, стараясь гнать от себя мысли о Яродаре и отвлечься от бессмысленных сожалений. Нельзя же придумать себе историю, а потом сожалеть, что это всего лишь выдумка! Всё понимаю, глупые надежды порождают бессмысленные терзания... Но почему же так зябко и больно?
28. Милосердие и благодарность
Как я и ожидала, Иван разговаривал с Бабой-Ягой.
– Кони мои дорого стоят, – усмехнулась худощавая пожилая женщина в довольно опрятной одежде, наливая чай из стоящего на столе самовара. – И сами людям на руки не идут. Каждый конь сам выбирает себе седока.
– Отплачу тебе чем скажешь, – решительно произнёс Иван. – Нет цены, на которую я не соглашусь! Конь мне волшебный нужен не ради красоты или славы. Любимая моя в чертогах у Кощея, спасти её надобно.
– Вот оно как... – задумчиво протянула женщина, кивая головой. – Ну, походи пока рядом с моими стадами, попаси их. Сможешь совладать, да понравишься кому-нибудь из них – так уж и быть, отдам я тебе коня. Три дня и три ночи даю тебе на все попытки. Сможешь коня приструнить – твой будет. Не сможешь – навеки у меня работником останешься.
– Да будет по слову твоему, бабушка, – решительно ответил Иван. – Договор!
– А теперь ложись-ка ты спать, добрый молодец, поди устал ко мне добираться.
Ну что тут сказать? Местная Баба-Яга на Великую Колдунью вовсе не походила, как и на проводника в мир иной, кем ей полагается быть. Во всяком случае, слежку за собой она не почувствовала. Если и магиня, то точно не самая сильная: даже Заря и Велеслав, хотя они намного слабее меня, смогли бы ощутить слежку через зеркала.
Избушка – вовсе не на курьих ножках, обычная изба, правда, посреди леса. Рядом – плохо отстроенный сарай, вероятно, для скота, а немного вдалеке – ещё один, длинный. Вот здесь, скорее всего, и проживают волшебные кони.
Зеркало по