Забираю у нее пакет и протягиваю Бине, которая спешит следом:
— Это подарок для тебя.
Глаза Бины округляются от изумления. Она смотрит на меня так, будто я только что свернул горы. Чувствую себя королем мира, не меньше.
— Что же там? — тянет Лика разочарованно.
Бина открывает пакет, достает белый купальник и…
Улыбается!
Господи, как же задорно она улыбается. Будто я подарил ей не какой-то там купальник, а корону.
Зато ее муженек скрежещет зубами так, что я боюсь, они у него сломаются.
— Надень подарок, милая, и давай сходим на пляж, — прошу я.
Альбина кивает и убегает в комнату.
С неудовольствием наблюдаю, как Влад ведет носом. Наглым образом забирается на кухню и тянет грабли к подносу с булочками.
Смотрю на него, как хищный волк:
— Не для тебя пекли!
— Еще и издевается… Заграбастал мою жену и в ус не дует, — тихо цедит он.
Молча прячу булочки в контейнер. Пусть подавится завистью.
— Не мог бы ты подойти, милый… — зовет Альбина из спальни.
Подмигиваю Владу:
— Она не может прожить без меня и минуты.
Иду в спальню с чувством абсолютного торжества.
И тут же получаю по башке.
Бина красная от злости:
— Ты специально заказал купальник, который мне на нос не налезет? Тут же чашечки «А»! А у меня «С»… Это типа еще один намек, что мне надо худеть?!
Закатываю глаза. Ну я просто не мог не облажаться…
Глава 19. (Не) зрячий
Влад
Я прозреваю от этой жизни.
Усаживаюсь на диван в гостиной, после того как Алька унеслась со своим живоглотом в спальню, и начинаю раздумывать о таинствах бытия.
Вот она, моя бывшая жена, порхает по кухне, как коза в сарафане, булочки печет с утра пораньше.
Для него!
Для этого качка недоделанного.
А для меня за семь лет брака что готовила? Пельмени «Дарья» и макароны с сосисками?
Ладно, тут я не совсем справедлив… Готовила она мне. Вкусно и много. Но булочек я уже месяца два как не ел. И остального тоже. В лучшем случае курица с картошкой в духовке, ну ладно еще мясо по-французски. Надоело!
А для этого троглодита, как я погляжу, старается. Карбонара ему, булочки домашние, омлет с сыром. Будто он ей ночью луну с неба достает, а не просто… Тьфу, даже думать противно, что он с ней там делает.
С моей собственной женой… А мы ведь даже еще официально не разошлись.
Аж зла не хватает!
Никакой совести у людей.
Или это она мне назло все? Мол, смотри, Владуша, какую хозяйку потерял?
Пф-ф-ф, получше этой выращу, не проблема.
Один раз получилось, второй пойдет по накатанной.
А этот дурень еще и подарками ее задаривает.
И на хрена Альке подарки вообще? Она же всегда была покладистая, без всяких там купальников и цветочков. Была… До появления этого мачо.
Вот объясните мне, зачем портить бабу подарками?
Мы же не в каменном веке живем! Подарки — это переоценка женщин, чистой воды манипуляция. Они же нам не дарят почти ничего, кроме носков на Новый год и бритвенных станков на день рождения.
А тут на тебе — купальник специально заказал. И она радуется, как дурочка, будто он ей бриллиантовое колье подарил. В комнату его зазывает, видимо благодарить, не отходя от кассы.
Зачем она вообще принимает подарки от этого козла? Почему она спит с ним? Чем он так привлек?
Ладно, молодой.
Мне уже сорокет стукнуло, а ему, наверное, лет двадцать пять максимум. В сорокет такие банки на руках не накачаешь, как ни старайся.
Но мне никаких банок и не надо. У меня совсем другие достоинства — я умом беру и очарованием. Интеллигентный, образованный, могу поддержать разговор о литературе и искусстве.
А этот что? Задница накачанная, торс рельефный, и все. Кроме мышц, там же ничего нет. Пустышка полная. И в кошельке, небось, вошь на аркане, дрессированная.
Но женщины, видимо, на внешность ведутся. На примитивное…
Погрузившись в собственные эмоции, даже не замечаю, как Лика скрывается в нашей спальне.
Но эта мелкая блондинистая болонка быстро напоминает о себе.
Является пред мои очи в какой-то прозрачной накидке поверх бикини и начинает требовать:
— Знаешь, Влад, когда ты звал меня отдохнуть на море, я ожидала совсем другого!
Закатываю глаза. Ну началось…
— Чего именно ты ожидала, Лика?
Она тут же спешит меня просветить. Не понимает, что вопрос риторический?
— Романтики! — начинает тараторить она. — Ужинов при свечах! А мы торчим в одном доме с твоей бывшей женой, которая готовит для другого мужика изысканные блюда. А мне что? Мне смотреть на это все? Я тоже хочу карбонару! Но не готовить, а есть!
Далась им всем эта карбонара. Уже оскомину набило это явно переоцененное блюдо.
Лика топает маленькой ножкой, и от этого ее грудь соблазнительно подпрыгивает в бикини. Но даже это меня не отвлекает от нарастающего раздражения.
— Лика, мы же договаривались…
— Договаривались, — кивает она. — Но где подарки? Где ухаживания? Где рестораны на берегу моря? Я же не просто так с тобой сюда приехала!
Мне становится не по себе.
Неужели и эта такая же? Неужели все они одинаковые — сначала мило щебечут о том, что им ничего не нужно, только ты один. А потом начинают требовать, требовать и требовать. Внимания, денег на обстановку, удобного жилья, машину им починить. Я что, джинн, что ли?
Встаю с дивана, подхожу к ней вплотную. Смотрю в глаза серьезно, даже грозно.
— Ты же говорила, что ты не такая, что тебе не нужно ни ресторанов, ни подарков. Что для тебя с милым рай в шалаше… Или это сказки были, Лика?
Она моргает, явно не ожидая такого напора. Губки надувает, пытается изобразить обиду:
— Владик, ну при чем тут сказки? Я же не прошу луну с неба! Просто хочу чувствовать себя особенной…
— Особенной? — усмехаюсь горько. — Знаешь что, детка? Все вы хотите чувствовать себя особенными. А что взамен даете?
Тут начинается театр одного актера.
Лика поджимает губы, ее глаза увеличиваются в размере, влажнеют, будто она прямо тут собралась разрыдаться.
Как типично… Как же я устал от театральных действий.
Я уже собираюсь сказать ей что-то резкое, но Лика опережает меня. Не понимает моих чувств, в сердцах выдает:
— Вообще-то, я ношу под сердцем твоего ребенка. Да, да, Владуша!
Вот же аргумент так аргумент…
Замираю на месте.
Смотрю на ее плоский животик под прозрачной накидкой. Может быть, это было не самой гениальной идеей — позволить плоду развиваться. Ведь дети — это такая морока. Памперсы, бессонные ночи, капризы, детские сады, школы… А потом институты оплачивай.
Но что хуже — это женщины, которые готовы оправдать беременностью самое отвратительное поведение. Будто факт зачатия автоматически делает их святыми мученицами, которым все должны и обязаны.
Лика тут же начинает упрекать меня в бесчувствии:
— Я так страдаю, вынашивая твоего первенца! Ради нашего ребенка я от всего отказалась. От карьеры в модельном агентстве. От поездки в Турцию с подружками. От занятий йогой! От свиданий с другими мужчинами!
Ну да, конечно.
От каких таких свиданий? С кем? С разносчиками пиццы?
Модель, ёптель… Один год поснималась для рекламы чего-то там, и уже практически Кейт Мосс.
— Пусть он пока кроха и живота не видно, но он есть! — продолжает она патетично. — Наш малыш уже живет во мне, а ты думаешь только о деньгах и о том, что тебе что-то должны!
Уже открываю рот, чтобы поставить Лику на место, но в этот момент в спальне, где скрылась Альбина со своим троглодитом, открывается дверь.
Оттуда слышится ее разочарованный вопль:
— Лучше вообще ничего не дарить, чем вот так…
И я, и Лика присаживаемся на диван в гостиной и вострим уши. Что там у них происходит?
А в доме тем временем начинается беготня.
Макар бежит из спальни куда-то на улицу, ненадолго исчезает из вида и снова возвращается, но уже с тремя пакетами. Причем такими же подарочными, как и первый.