Когда мы поднимаемся по ступенькам «Маяка», она замирает на террасе и просто стоит, глядя на море. Не фотографирует, не комментирует — просто смотрит. Ветер играет прядями ее волос, и в профиль она такая… Господи, хочется схватить ее за руку и никуда не отпускать.
— Как красиво, — шепчет она, и в голосе такое искреннее восхищение, что у меня что-то переворачивается в груди.
Администратор, накрахмаленный дядечка в белом пиджаке, подлетает к нам с подобострастной улыбкой:
— Добро пожаловать в «Маяк»! Столик на двоих? У нас есть прекрасные места с видом на море.
— Самый лучший столик, — говорю я, и Бина бросает на меня удивленный взгляд.
Нас ведут к угловому столику на самом краю террасы. Внизу плещется море, а справа открывается вид на всю бухту — огоньки набережной, силуэты яхт, где-то вдали мерцает маяк, в честь которого назван ресторан.
Бина садится и снова замирает, разглядывая открывающуюся панораму.
— Макар, — тихо говорит она, не отрывая взгляда от моря, — это же… это же сказка какая-то.
И тут до меня окончательно доходит. Она не притворяется, не играет роль очарованной принцессы. Она реально в восхищении.
Балдею от ее реакций.
Эти робкие улыбки, что-то загадочное в глазах.
Она не пытается кокетничать, не строит из себя роковую красотку.
Она просто… настоящая.
Будто ее только что пустили в мир красочного, яркого, разного. И это меня очень привлекает.
Официант, молодой парень в безупречно белой рубашке, подходит с кожаными папками меню:
— Добрый вечер! Что бы вы хотели заказать? Могу предложить фирменные блюда — у нас сегодня свежайшие морепродукты. Лобстеры, устрицы, снежный краб…
— Нам, пожалуйста, два лобстера и… — начинаю я.
Бина резко перебивает:
— Не надо лобстеров! Еще чего не хватало…
Я останавливаюсь на полуслове, чувствуя, как брови сами собой ползут вверх. Официант тоже выглядит слегка озадаченным.
— Почему? — удивляюсь я. — Впрочем, ладно. Давайте нам снежного краба целиком…
— И краба не надо. Макар, ты с ума сошел? — В голосе Бины звучит почти паника.
Подвисаю… Причем и я, и официант. Парень переминается с ноги на ногу, явно не знает, как реагировать на такую ситуацию.
Начинаю ее убеждать, стараясь говорить мягко:
— Его тут вкусно готовят, блюдо от шефа. Ресторан специализируется на морской кухне. Ты доверься, попробуй. Я не предложу тебе ничего невкусного.
И тут Бина вскидывает на меня недовольный взгляд, решительно произносит:
— Я не хочу платить за ужин целое состояние. Давай что-то попроще закажем. Может, пасту? Или салат?
Ауч…
Это сейчас было больно. И ни к чему.
Неужели она даже в теории не может представить, что я позвал ее на настоящее свидание? Или считает меня таким уж нищебродом, что не способен потянуть нормальный ужин? Я, конечно, с теорией о своей работе конкретно так лажанулся, но даже тренер может себе позволить время от времени вывести девчонку в ресторан. А я так тем более. Могу хоть ежедневно ее крабами закармливать.
— Куколка, ты зачем хамишь? — спрашиваю ее с прищуром, стараясь не показать, как меня задело.
Надо заметить, как зачетно у нее при этой моей фразе увеличиваются глаза. Словно я ее по голове стукнул.
— В смысле — хамлю? — тут же беспокоится она, и в голосе появляется неуверенность. — Я не хамлю, я просто…
— Кто ж в здравом уме позволит такой девочке платить? — перебиваю я, откидываясь на спинку стула. — Не принимают в этом ресторане твои карты, так и знай. Даже не пытайся их тут доставать. Ты, вообще-то, со мной на свидании.
Ожидаю волну сопротивления с ее стороны, ведь она уже набирает в легкие воздух, уже наверняка крутит в голове какую-нибудь феминистическую хрень, чтобы мне ответить. Что-то про равенство, независимость, современных женщин.
И…
Молчит в тряпочку по итогу.
Точнее, отвечает сипло, не поднимая глаз:
— Давайте краба, и что вы там к нему посоветуете…
Официант, который все это время стоял как статуя, оживает и самозабвенно советует:
— К снежному крабу прекрасно подойдет наш фирменный соус с чесноком и зеленью, свежие овощи гриль. Может быть, ризотто с морскими гребешками в качестве гарнира? И обязательно попробуйте наш хлеб — мы печем его сами, с оливками и розмарином…
Слушаю и представляю, как мы будем все это есть. Как Бина попробует краба впервые — я почему-то уверен, что впервые. Как будет аккуратно ломать клешни, как на губах останется капелька соуса…
— Что будем пить, красотка? — поворачиваюсь к Бине. — Что ты предпочитаешь? Белое? Красное? Разноцветное?
— Ты про что? — удивляется она, и в голосе звучит искренне недоумение.
— Я про нектар жизни, забродивший виноградный сок, без которого человечество никогда не было бы прежним… — изображаю из себя поэта, но она только хмурится.
— А, ты про вино? — до нее наконец доходит. Качает головой решительно. — Нет, извини, мне нельзя.
Челюсть моя падает. Ну, это уже перебор!
— Это почему? — Не скрываю изумления.
— Ну если ты не хочешь, чтобы я тут на банкетке уснула сладенько, не пои меня, — говорит она с какой-то грустной улыбкой. — Не воспринимает мой организм таких вещей… От бокала вина я превращаюсь в овощ. Проверено неоднократно.
М-да, а девушка, оказывается, знает, как качественно обломать романтическую атмосферу.
— Можно ж и по-другому расслабиться, — пожимает красивыми плечами Бина, и я вижу, как под тонкой тканью платья движутся мышцы. — Поужинать, полюбоваться видом на море, поболтать. Разве этого мало?
Ну блин…
Я, конечно, прекрасно могу обойтись без алкоголя, потому что спортсмен и давно привык. За рулем же не пью, на тренировках тоже.
Но как мне расслаблять ситуацию? Как разряжать обстановку? Одними только разговорами, что ли? Конечно, общение у нас с Биной наладилось, но не настолько, чтобы я весь вечер вещал о разном и при этом ни разу не косячил…
— Ладно, — говорю я, сам удивляясь спокойствию в собственном голосе. — Значит, будем пить морской воздух и наслаждаться компанией друг друга.
И знаете что? Она улыбается.
Правда, в ту самую секунду я еще слабо представляю, что стоит за ее улыбкой.
Глава 27. Каверзные вопросы
Макар
Пока я любуюсь улыбкой Бины, нам потихоньку начинают приносить блюда.
Сначала официант ставит на стол пузатый стеклянный чайник с чаем — от него идет аромат мяты и лимонной травы.
Потом появляется корзинка с тем самым хлебом с оливками и розмарином — пахнет так, что слюнки текут. Следом — тарелочка с маслом, которое не простое, а с морской солью и какими-то зелеными крапинками.
Бина осторожно отламывает кусочек хлеба, намазывает масло и откусывает.
Глаза у нее закрываются от удовольствия, и она тихонько мычит что-то одобрительное. Я залипаю на ее губы — как они обхватывают хлеб. Интересно, она всегда так эротично ест или это для меня эксклюзив сейчас был?
Вскоре нам торжественно выносят снежного краба. Целиком, на огромном блюде, украшенного зеленью и лимонными дольками. Рядом ставят мисочки с соусами, щипчики для разламывания панциря, специальные вилочки.
Бина смотрит на все это богатство с каким-то благоговейным ужасом.
— Ох ты ж, — шепчет она, — а как это вообще есть?
Балдею от ее детской непосредственности.
Беру щипчики, показываю:
— Вот так ломаем клешню… Слышишь, как хрустит? А теперь достаем мясо… — вытаскиваю белоснежный кусочек, макаю в чесночный соус. — Попробуй.
Она неуверенно берет кусочек губами прямо с моей вилки. И тут же ее лицо преображается — глаза расширяются, брови взлетают вверх.
Так и зацеловал бы, ей-богу. Прямо пока жует.
— Тебе нравится краб? — спрашиваю, хотя ответ написан у нее на лице.
— Очень… — Она явно им наслаждается.
А потом вдруг Бина смотрит на меня с каким-то лукавым прищуром. И задает вопрос, которого я сейчас никак не ожидал: