При упоминании креветок меня прямо передергивает. В животе начинает неприятно бурлить, и я содрогаюсь.
Господи, сколько же я сегодня съел этих морепродуктов. Теперь даже их упоминание вызывает тошноту. А ведь за все это заплачены немалые деньги — половина стола так и остается нетронутой.
Какая же глупость… Сколько средств впустую потратил!
Хотел произвести впечатление, показать Альке, что живу на широкую ногу. А она даже не оценила, нарядилась в это чертово красное платье и умчалась с этим проходимцем.
У него ж на лбу написано — альфонс! Ни дня, поди, не работал, только и делал, что в спортзале железки тягал или того и гляди жрал горстями стероиды, поэтому и банки на руках отрастил немыслимых размеров. Обычными тренировками такого тела не накачаешь.
Сколько она ему заплатила за эти свидания? И, что еще более интересно, из каких денег? Не из отступных ли, которые мне пришлось ей заплатить? От этой мысли злость накатывает с новой силой. За мои же деньги, небось, жиголо себе купила.
Но главное… Главное, в этом красном платье она была просто неотразима.
Воспоминание всплывает само собой: Алька в точно таком же красном платье, только десять лет назад.
Мы тогда только начали встречаться, и я повез ее в дорогой ресторан. Она была так растеряна, смущенно поправляла подол, боялась что-то не то заказать. А потом мы гуляли по набережной, по мосту Поцелуев, и она смеялась над моими глупыми шутками, а ее глаза блестели в свете фонарей…
— Владуша, милый, я все прибрала, пойдем спать… — Лика подходит ко мне, нежно касается руки.
— Цыц! — рявкаю резче, чем хотел. — Не видишь, я занят?
— Чем? — фыркает она. — Выглядыванием в окно бывшей жены? Ты еще сторожевых собак по ее следу пошли, ну смешно же… Зачем она тебе? Разводитесь!
Поворачиваюсь к ней, стараясь говорить спокойно:
— Ты не понимаешь, она женщина неразумная, я просто оберегаю ее от ошибок. Не могу же я бросить ее на произвол судьбы? Это не по-мужски.
— А-а, ясно… — В голосе Лики звучит откровенная ирония.
Тут к дому подъезжает такси.
Сердце екает, и я потираю руки. Ну наконец-то!
— Так, а ну быстро иди в спальню, ложись и начинай громко стонать, — командую Лике. — Я сейчас подойду…
Начинаю лихорадочно стаскивать с себя рубашку, брюки. Разбрасываю вещи по гостиной — пусть выглядит, будто у нас здесь происходит бурная страсть. Ремень швыряю на диван, носки раскидываю в разные стороны.
Из спальни доносятся театральные стоны Лики. Ухмыляюсь во всю ширь своего лица и подбегаю к окну проверить, выходит ли Алька.
А такси проезжает мимо.
Мимо!
Черт. Просто черт подери.
Злой как дьявол, иду в спальню. Лика лежит на кровати в розовом пеньюаре, старательно изображая страсть.
— Ложная тревога, одевайся, позже продолжим, — бурчу недовольно. — Кстати, стонешь не натурально! Тренируйся, тренируйся… «Энигму» послушай, что ли.
— Какую такую «Энигму»? — Лика поднимает на меня удивленный взгляд.
Что за молодежь пошла, «Энигму» они не знают. А что они знают вообще?
Может, я… эм… поторопился?
Глава 30. Пошалим?
Альбина
Мое дыхание сбилось еще полчаса назад, но кого это волнует, когда тебя кружит в танце такой умелый партнер.
Макар — крышесносный танцор.
Сначала он притащил меня в клуб прямо на набережной — такое модное местечко с панорамными окнами и видом на море. Музыка тут гремит так, что сердце подпрыгивает в такт басам, а разноцветные лучи лазеров рассекают полумрак зала.
— Танцуем? — сразу по приходе спросил Макар и, не дожидаясь ответа, потащил меня на танцпол.
Сначала заиграла медленная мелодия — что-то томное, чувственное. Макар обнял меня за талию, притянул к себе, и мы начали покачиваться в ритм музыки. Его рука на моей пояснице — отдельный вид удовольствия. Такая теплая и уверенная…
Я уткнулась лицом в его рубашку, вдохнула свежий одеколон с нотами морского бриза и чуть не замурлыкала от наслаждения.
Потом диджей переключился на что-то более энергичное, и Макар преобразился. Двигался он так, словно музыка текла у него в венах вместо крови. Каждый поворот, каждый шаг — все было выверено до мелочей, но при этом естественно, без наигранности.
А я…
Не знаю как, но я умудрилась вспомнить, что, вообще-то, обожаю музыку и чувствую ритм! В школе и даже в училище в танцевальный кружок ходила, пока Влад не заявил, что это «несерьезные развлечения».
Тело само откликалось на каждую ноту, ноги сами находили нужные па. Забыла, какое это счастье — просто двигаться под музыку, не думая ни о чем.
Макар подхватывал меня на поворотах, кружил, опускал в низкие наклоны. Я смеялась, задыхалась, но не хотела останавливаться. Вокруг нас танцевали другие пары, но казалось, что мы одни во всем мире.
— Ты потрясающе танцуешь! — кричал он мне на ухо сквозь орущую музыку.
— Ты тоже! — отвечала я, и сама удивлялась, насколько искренне это звучало.
У нас с ним получается какой-то нон-стоп — одна композиция плавно перетекает в другую, темп то убыстряется, то замедляется. Мы танцуем, переходя от латиноамериканских ритмов к современным хитам, от рока к электронике.
Да, да, мы неостановимы!
Правда, два часа почти непрерывных танцев практически уничтожают мои ноги в новых босоножках на высоких каблуках. Пальцы немеют, стопы горят огнем, но отпускать Макара не хочется. Впервые за долгие годы чувствую себя по-настоящему живой.
А потом хозяева клуба вдруг включают пену, и дискотека превращается в пенную. Из специальных устройств под потолком начинает валить густая белая масса — сначала тонкими струйками, потом все больше и больше. Люди на танцполе начинают визжать от восторга, ловить пену руками, обмазываться ей.
Натуральным образом визжу как поросенок, когда Макар пихает меня в пенный столб. Холодная, приятно щекочущая кожу, она покрывает меня с головы до ног. Красное платье мгновенно становится мокрым и липким.
— Макар, ты с ума сошел! — кричу я, но смеюсь при этом.
— А ты не такая уж и принцесса, как казалось! — отвечает он, зачерпывая пену и запуская ее в меня.
Я купаюсь в ней чуть ли не с головой. Пена попадает в волосы, на лицо, забивается в уши. Но мне все равно — я смеюсь, как ребенок, которому разрешили вдоволь побаловаться.
А после — море по колено, не страшно испортить платье, потому что оно уже испорчено. И босоножки тоже не жалко, ибо после сегодняшнего вечера я их вряд ли надену. Ремешки растянулись, каблуки поцарапались о танцпол, а теперь еще и пена в них забилась.
Но какое это имеет значение? Когда я в последний раз так веселилась? Когда позволяла себе быть просто женщиной, а не образцовой женой?
Вечер заканчивается тем, что Макар на руках выносит меня с дискотеки. Я обвиваю его шею руками, прижимаюсь к широкой груди.
— Ну ты зажигалка, Альбина. Натурально королева танцпола… — говорит он, не запыхавшись даже после того, как пронес меня через весь клуб.
— Кто еще из нас что там зажег и сколько раз… — смеюсь я, чувствуя легкое головокружение.
На улице прохладно после душного клуба. Морской ветер обдувает разгоряченное лицо. Набережная залита мягким светом фонарей, волны тихо шуршат о берег.
— Прогуляемся по пляжу? — предлагает Макар. — А то ты вся горячая, надо остыть.
Мы спускаемся к воде. Я снимаю босоножки, иду босиком по теплому песку. Волны накатывают на ноги, холодные и бодрящие. Макар идет рядом, засунув руки в карманы джинсов.
— Красиво, — говорю я, глядя на дорожку лунного света на воде.
— Ты красивая, — отвечает он и останавливается.
Я поворачиваюсь к нему, и не успеваю моргнуть, как следует новый поцелуй. Более настойчивый, чем раньше. Его руки обнимают меня, притягивают ближе, и я чувствую, как учащается пульс.
Но что-то внутри сжимается. Слишком быстро, слишком много эмоций за один вечер.