– Эх, не зря тебя Швабрин считает самой въедливой на потоке, – рассмеялся собеседник. – Еще не спишь на ходу? Тогда пойдем присядем вот на ту скамейку, и я тебе все расскажу. Постараюсь быть понятным. Только ты не засни.
– Я даже не зеваю! – возмутилась Лада. – С чего ты взял, что я хочу спать?
– Просто кажется, – поведал Лев и увлек ее за локоть к стоящей в стороне от дороги скамье.
Уселись и уставились на дорогу поодаль. Машин было немного, но те, что проезжали мимо, спешили вперед с непоколебимой уверенностью. Лада позавидовала им. Возможно, если бы она знала, куда бежать, тоже бы двигалась вперед даже глубокой ночью. А так приходилось сидеть и ждать у моря погоды.
Поежилась и пожалела, что взяла с собой только кофту. Ближе к рассвету почти летняя ночь ощущалась как осенняя. Лев молча снял пиджак и накинул Ладе на плечи.
– Спасибо, – поблагодарила вполголоса. Последнее, чего хотелось, – замерзнуть.
– Не за что, – он махнул рукой. – Рассказ будет долгим, не хватало еще, чтобы ты простыла перед сессией и пропустила зачеты и экзамены.
– Не надейся. Приду даже с соплями и температурой, – хихикнула Лада. Пиджак помогал согреться, а тепло настраивало на оптимизм. Запахнулась получше и посмотрела на собеседника. – Рассказывай.
– Ложкин трудился в Императорской академии художеств не просто так, рядом с картинами отступало давление города. Становилось легче. Правда, понял он это уже в Голландии, а в Петербурге просто считал, что к этой работе лежит душа.
– Откуда ты знаешь?
– Из его писем товарищу. В общем, после смерти Ложкина приятель его взялся за дело всерьез и обнаружил забавный факт. Энергетика некоторых картин может ограничивать действия вигнетов, а некоторые полотна и вовсе поглощают монстров и удерживают внутри, как в тюрьме.
– Видимо, «Княжна Тараканова» как раз этот случай…
– Да. Только вот управлять процессом сложно и поддаются картины не всем. Очень своевольные.
– А Ортранс что натворил?
– По большому счету ничего. Терроризировал всех по мелочи, подбивал на необдуманные поступки. Но пока он был на свободе, другие вигнеты обретали устойчивость и могущество гораздо быстрее. К счастью, его сумели загнать к «Княжне», а у нее не забалуешь.
– Это точно, – вздохнула Лада, припоминая хорошо поставленный удар. – А я как в картине оказалась? И зачем?
– Это Илья. Погорячился. Не знал, что предпринять, и пошел самым простым путем.
– Илья?
– Илья Муромец, с картины Васнецова. Они втроем делают обход на всякий случай, но с серьезной угрозой столкнулись впервые. У тебя была шкатулка для Ортранса, она особенная, ни с чем не перепутаешь. Пока она была снаружи, он мог выбраться, вот Илья и нашел способ. Уж что придумал. Заодно и меня работой нагрузил, – Лев по-свойски обнял Ладу за плечи и подмигнул. – Я в какой-то момент думал, не смогу помочь. Испугался…
Лада немного смутилась, но не стала возражать. В конце концов, вполне возможно, собеседнику просто холодно и он решил хоть как-то погреться. По крайней мере, ей рядом с ним было теплее.
– Знаешь, я иногда вижу, как изображения шевелятся, но никогда не думала, что они живые… И что могут покидать картину.
– Не все. Даже не знаю, от чего зависит. Да и не живые они в полном смысле слова. Больше похожи на роботов с ограниченным функционалом.
Лев дернул рукой и посмотрел на часы.
– Лада, полвторого. Тебе пора домой.
– Ты просто хочешь от меня избавиться, – попыталась пошутить девушка. – Мерзнешь небось и мечтаешь забрать пиджак.
– Угадала! Все именно так.
– Еще вопрос. Последний….
– Валяй! – вздохнул Лев.
– Ты-то откуда знаешь все эти подробности?
– Мой далекий прадед – тот самый приятель, которому Ложкин жаловался на жизнь в письмах. А теперь я вызову тебе такси.
– Мне кажется, ты просто не хочешь рассказывать мне все до конца.
– Возможно. Но для тебя и так слишком много всего, да и мне надо подумать.
Лев убрал руку с ее плеча и уткнулся в смартфон. Лада вздохнула и прикрыла глаза, сейчас, когда разговор кончился, навалилась жуткая усталость. Предстояло разобраться с кучей вещей, но сил сделать это не было. Возможно, Лев говорил правильно, следовало пойти спать, чтобы завтра взяться за все со свежей головой.
– Мне нужно сказать тебе кое-что, – осторожно предупредил Лев, когда закончил возиться с приложением и спрятал смартфон в карман джинсов.
Лада нахмурилась. Даже в полутьме показалось, что собеседник волнуется. Он облизнул нижнюю губу и продолжил:
– Не хочу тебя обидеть или разозлить…
– Да говори уже! – сердце снова взяло разбег, окончательно отнимая последние силы.
– Чтобы взаимодействовать на уровне «ведьма – Ложкин», нам надо будет совершить простенький ритуал.
– И?
– Он включает в себя определенные слова и три жарких поцелуя. В идеале, конечно, что-то посерьезнее, но для самого слабого варианта поцелуев хватит.
Лев шумно выдохнул и на мгновение утопил лицо в ладонях. Лада почувствовала, что краснеет. У нее, возможно, недоставало опыта, но ничего катастрофического в поцелуях она не видела. Разве что Льву как-то особо сложно целоваться именно с ней. Возможно, у него есть возлюбленная, которая не одобрит такой подход. Запретила себе нагнетать. Переживет. И он, и она. Главное, чтобы нашелся способ остановить этот жуткий отсчет и обойтись без дальнейших неприятностей.
– Не волнуйся за меня, я справлюсь, – ехидно заметила Лада и потянулась снять пиджак. С минуты на минуту должно было приехать такси, и не хотелось бы забыть вернуть одежду. Бабушка наверняка надумает какую-нибудь ерунду, если внучка принесет домой мужской пиджак.
– Такси! – выпалила она, увидев выруливающую к ним машину с шашечками. – Спасибо!
Вручила Льву его одежду и поспешила к автомобилю.
– Найду тебя, как будет, что рассказать, – заметил мужчина вслед, и Лада кивнула. Потом открыла дверцу и уселась на заднее сиденье.
Заснула по дороге. Поначалу старалась внимательно смотреть в окно, но вырубилась минут через пять. Очнулась оттого, что водитель теребит ее за плечо.
– Приехали, дамочка, – сообщил он бодро, когда Лада с трудом разлепила веки. Убедилась, что автомобиль привез в нужное место, и полезла за деньгами, чтобы заплатить.
– Уже оплатили, – остановил ее водитель таким тоном, будто она попросила переночевать в машине.
Лада вдохнула и вылезла на улицу.
Не помнила, как добралась до квартиры. Шла и спала на ходу. Еле нашла в сумке ключи, бесшумно отперла замок и как мышка принялась возиться в коридоре. Отметила стоящую под вешалкой обувь матери и братца и витающий в воздухе запах валерьянки. Вымыла руки и потопала к себе. Досыпать и возвращать голову в