— Можно уточнить мою роль в этом театре абсурда? — облекла я в максимально корректную форму свое отношение к происходящему.
— Можно, почему же нельзя, — спокойно ответил Лыков, отлепляясь от стены и и ставя свою чашку на стол рядом с моей рукой.
— Заткнись, старый дурак! — неожиданно рявкнула Агриппина Павловна, бросив на него ледяной взгляд. — Я сама расскажу тебе, крошка… Мариш… посмотри мне в глаза…
Я посмотрела в бледно-голубые, почти бесцветные глаза своей опекунши.
— Ничего не бойся, — уверенно проговорила она, расцепляя пальцы и кладя ладони на стол в самом безобидном и вызывающем доверие жесте. — Верь мне… я никогда в жизни не причиняла тебе зла…
Ее голос успокаивал, вгоняя в легкий транс. Я уже знала, что это такое и могла бы сопротивляться, но любопытство победило. В конце концов, мы в центре густонаселенной столицы, в самом сердце самой элитной академии страны. Что может случиться со среднестатистической сорокалетней женщиной? Что может пойти не так? Как оказалось, примерно все.
Длинные красивые пальцы троюродной бабки, которым ты молча завидовала всю жизнь, могут в долю секунды превратиться в уродливые лапы-крючья, улыбка, подбадривающая тебя долгие годы — в звериный оскал, а за прямой, как ось мироздания спиной, — взметнуться кожистые крылья. К счастью, достаточно эфемерные, чтобы решить, что это глюк.
— Эт… то что? — сразу решила прояснить ситуацию.
В то, что в одно мгновение можно сойти с ума, я не верила. Значит тому, что я вижу должно быть какое-то другое объяснение…
— А это — правда, детка, — в преувеличенно-ласковой улыбке мелькнули острые зубы.
Я резко выдохнула и потерла глаза (слава достижениям современной косметологии, без последствий для красоты), но странное видение никуда не исчезло. А вот крылья за спиной Агриппины приобрели плотность и объем! Мое сердце подпрыгнуло куда-то к горлу, и я почувствовала, что начинаю задыхаться. О-очень вовремя…
Стараясь глубоко дышать, я опустила голову и прижала руку к груди. Перед глазами замелькали черные точки, мысли путались, цепляясь за привычные очертания стола, собственных рук, сжатых в кулаки, запах кофе, наполнявший кабинет… Через плечо, слегка коснувшись рукавом пиджака и обдав ароматом очень дорогого парфюма, протянулась обычная нормальная мужская рука и поставила передо мной стакан.
— Пей, сейчас тебя отпустит, — как сквозь вату, услышала я сказанное совершенно будничным тоном.
Мстислав Ярославович Лыков, профессор, академик и тэ дэ, кажется, понимал, что со мной происходит, но считал это нормальным.
— Вы видите то же, что и я? — едва не выбив себе зубы о край стакана, пробормотала я.
— Конечно, — серьезно ответил он, по-прежнему, держась у меня за спиной.
— Эммм… точно? — растерялась я, чувствуя, что паническая атака и правда отступает.
Заземление — самая простая техника борьбы с этой напастью. Переместить внимание вовне, на вещи, которые ты можешь увидеть, потрогать, услышать, понюхать и попробовать на вкус. На всякий случай я еще раз зажмурилась и, не торопясь, открыла глаза.
— Совершенно, — еще раз подтвердил Лыков и добавил уже явно обращаясь к Агриппине: — Для первого раза, по-моему, более чем достаточно наглядной демонстрации.
Бабка, тревожно вглядывавшаяся в мое наверняка побледневшее лицо, словно только сейчас вспомнила о причине, смущенно хмыкнула и снова стала собой. В том смысле, какой я привыкла ее видеть.
— Вынуждена признать, — нервно усмехнулась я, допив воду, — если это и правда, то какая-то она слишком… странная.
Я хотела сказать «страшная», но самообладание постепенно возвращалось, а окончательно ронять свой статус в глазах коллеги и потенциального партнера очень не хотелось.
— Какая уж есть, — изящно развела руками Агриппина Павловна. — То, что ты сейчас прочитала, чистая правда. В те времена наши миры соприкасались через Врата, и те, кто был наделен магией, беспрепятственно путешествовали между ними. С уходом древних богов связь практически распалась, но мы все еще кое-что можем…
Я недоверчиво обернулась на Лыкова, но тот только молча кивнул, подтверждая ее слова. В общем-то, мужчина просто стоял, слегка привалившись плечом к стене и скрестив на груди руки, но во всей его позе мне показалась какая-то напряженная готовность вмешаться. И это несмотря на то, что бабка утверждала, что бояться мне нечего… да после такого я уже, кажется, и в темноте смогу спать!
— Допустим, — все еще сомневаясь в собственной нормальности, кивнула я. — Тогда кто ты на самом деле? Или что ты?
— В моем мире, да и здесь в древние времена, наш народ называли гарпиями, — вздохнула Агриппина, наливая себе новую чашку кофе. — Мы были практически бессмертны, как те самые боги, о которых говорится в легенде…
— Были? — перебивать, конечно, не вежливо, но показалось важным удовлетворить неожиданно проснувшееся любопытство.
— Да, детка, — она грустно улыбнулась, поднося чашку к губам. — Мы практически бессмертны только если нас не убивать, но люди в этом преуспели. Впрочем, как и эльфы нашего мира.
— В вашем мире существуют эльфы? — любопытство окончательно заглушило страх.
— И эльфы, и драконы, и даже магия, — невольно улыбнулась бабка.
— Ну ладно, — согласилась я, подумав, что с ума все-таки по очереди сходят, это только гриппом все вместе болеют. — Тогда как же так получилось, что ни у кого за столько лет не возникло вопросов или подозрений?
— А я всех пережила, — широко улыбнулась Агриппина, и я только сейчас заметила, какие острые у нее клыки. — Всех тех, кто помнил, что я пришла сюда шестьдесят лет назад. К тому же, большинство людей думает только о себе, сколько бы других людей их ни окружало…
Тут она была права на все сто процентов. Я снова посмотрела на Мстислава Ярославовича. Он, к счастью, и выглядел, как человек, и вел себя соответственно. Только не удивлялся, как будто каждый день видел гарпий в их, так сказать, изначальном обличии. Нормальным это, конечно, не назовешь, но по сравнению с когтями, клыками и крыльями — и то хлеб!
На краю сознания смутно мелькнуло воспоминание, показавшееся мне связанным с ним или с кем-то очень похожим на профессора, только вот сходу вытащить на поверхность и осознать этот эпизод не получилось. Поэтому я решила повторить свой вопрос:
— Что ж, предположим, это все правда — другие миры, боги и магия. Но это никак не объясняет, какова моя роль во всей этой… гм… истории?
— Все просто, Марина Станиславовна, — одними губами улыбнулся профессор Лыков, буравя меня пронзительным взглядом почти черных глаз. — Вы и есть Светоч, о котором говорится в