— Ну, — замялась я от неожиданности, — вы же в курсе, что неважно, какого вы пола, а деканат всегда сверху?
В мои планы не входило сокращать дистанцию общения двусмысленными шуточками, и так значительно урезанную "тыканьем" и общей тайной. Просто не ожидала, что он и так умеет разговаривать.
Мстислав Ярославович фыркнул и согласно кивнул. Интересно, чем может надавить деканат на ученого мировой величины? У него даже своя страница в "Википедии" была, я уточнила!
Он догадался, о чем я подумала, и слегка расслабился, откинувшись на спинку сиденья — впереди опять стояли по непонятной причине.
— Марин, ты как вообще представляешь себе нашу жизнь в этом мире? — иронично покосился он в мою сторону.
— Честно говоря, никак, — усмехнулась я. — Я пока пытаюсь осознать свое место в мире, где возможна магия, а и вовсе — какая-то важная составляющая мирового баланса! Вы вот себе как мою жизнь до этих событий представляете?
— А чего там представлять? — невозмутимо пожал он плечами, проезжая еще пару метров вперед и явно нарываясь на штраф. — Я наверняка знаю. Последние лет пятнадцать я работал в конкурирующих институтах!
Вот как?! Я ошарашенно уставилась на профессора, а он, посмеиваясь, нарушил пару правил и, так и не создав ни одной аварийной ситуации, выехал на практически свободную улицу.
— Агриппина, конечно, пыталась скрыть тот факт, что ты — Светоч, то есть последняя, в ком течет кровь защитивших этот мир, — продолжил он. — Да, мы попали сюда одновременно, и пришлось ко многому приспосабливаться... Но я существую банально намного дольше нее, а следовательно, и опыта сохранения себя в самых разных ситуациях у меня значительно больше...
— А как, интересно, вы все эти необходимые для работы медосмотры проходите? — сходу уточнила я. — С вашими-то особенностями организма? Здесь — понятно, а заграницей?.. Там же все еще строже. Вот, помню, был случай, когда мне отказали в участии в работе одной исследовательской группы просто потому что обнаружили аллергию!
— Ну-у... — ухмыльнулся Лыков. — Нельзя же подходить к этим вопросам так буквально! Точнее, как раз нужно очень внимательно читать требования института и знать, анализы и обследования каких медицинских учреждений они принимают и сколько времени действителен каждый из них. Время придумали как раз для этого! — вернувшееся к профессору ехидство меня неожиданно порадовало. — Мой рентген грудной клетки с гордо поднятым средним пальцем до сих пор хранится в личном деле одного из институтов. Потому что я отстоял свое право делать его в другом месте, а с офтальмологами у меня вообще особые отношения...
Я так живо представила себе картину надменно раздевающегося в кабинете рентгенолога Мстислава Ярославовича, что не смогла удержаться от смеха. Потом, правда, резко почувствовала, как загорелись скулы. Но со своей способностью краснеть по поводу и без я точно ничего не могла поделать, а Лыков добавил:
— У меня бывают некоторые сложности со зрением, спасибо Лисецкому-старшему и его магии, — мне показалось, что это его и в самом деле волновало, в отличие от остальных вопросов. — Поэтому, приняв решение окончательно вернуться в эту страну, я прихватил с собой совершенно особенный сувенир...
— Стесняюсь даже спросить, что может являться таковым для Властелина Тьмы, — иронично приподняла бровь я.
— Не стесняйтесь, — поморщился он от обращения. — Офтальмолога. Виктор Сергеевич Орлов — гениальный исследователь, создавший целый ряд различных, в том числе очень засекреченных, препаратов для улучшения зрения, но мы познакомились в очень неоднозначный период его жизни. Когда Хранитель открыл Врата для себя и своей семьи, тех, кто был связан с ним Словом, утянуло следом. Нас разметало по всему миру, но меня угораздило впервые открыть глаза в лаборатории каких-то сумасшедших военных... Они заставляли Орлова попробовать какое-то снадобье для улучшения зрения на мне, но он сопротивлялся, мотивируя свой отказ гуманностью и жизненными принципами. По его опухшему от побоев лицу и ремнях на собственных запястьях и щиколотках, я догадался, что мы оба не были настроены на плодотворное сотрудничество, — Лыков усмехнулся.
Воспоминания явно были не самыми радужными, но не доставляли ему болезненных ощущений. Интересно, а Властелин Тьмы какие-нибудь чувства вообще может испытывать?
— Мне понадобилось несколько секунд на то, чтобы выяснить, что происходит, и еще пара минут на то, чтобы высказать свое мнение о Хранителе и его выборе мира, места и времени перехода! Его стремление как можно скорее укрыть сына от свихнувшегося на бессмертии старого эльфийского Друида, забросило нас в совершенно чужую войну. Да, не магическую, но все же. Виктора Сергеевича я вытащил через пару дней, когда окончательно освоился в новом теле, но пришлось рассказать ему правду. Представляешь его реакцию?
Я неопределенно хмыкнула. М-да, как говорится, картинка смешная, а ситуация — страшная. По спине скользнул холодок. Для неглупой и способной к анализу входящей информации женщины, понять, о каком периоде мировой истории он говорит, труда не составило. Обнаружив, что слушаю спутника почти не дыша и с приоткрытым ртом, я резко его прикрыла, слегка прикусив язык.
— Это тело тоже раньше принадлежало какому-то умнику, но ему повезло еще меньше, чем Орлову, — совершенно спокойно продолжил Мстислав Ярославович. — Но он до сих пор трепетно хранит протокол моего первого обследования после внезапного "возвращения к жизни". Я тогда пытался освоиться с новым сознанием, памятью и размерами, поэтому сгоряча из букв "ы ш б н к" умудрился сложить слова "п...ц", "е....т" и "идите на...", добавив еще парочку сходных на родном языке.
От такой самоиронии тени прошлого отступили настолько, что мне удалось наконец-то вздохнуть.
— А что было потом? — хриплым от долгого молчания и волнения шепотом спросила я.
— Потом? — Лыков бросил на меня насмешливый, но какой-то совсем не обидный взгляд. — Когда Виктор Сергеевич отошел от сердечного приступа?.. Да шучу я, Марина, не делай такие испуганные глаза! После того, что он видел, даже моя истинная форма не смогла его напугать. Кажется, это послужило началом некой формы дружбы. Я просто купил ему лабораторию и сейчас финансирую его исследования. А Орлов до сих пор, в качестве благодарности, поддерживает мое зрение в нормальном состоянии... Тьма без Света, знаешь ли... коварна и непредсказуема. Вечно голодна и ненасытна, может принимать разные формы, что и делала на протяжении веков и тысячелетий... Я — Мхефиаансиан, ее воплощение и повелитель...
Последние слова он произнес пугающе-монотонно, как будто хотел загипнотизировать. В принципе, что-то даже получилось — я как наяву увидела...
На обломке скалы, парящей в воздухе, твердо стоит невысокий, совершенно седой мужчина с по-военному коротко подстриженными волосами. Вокруг него только бескрайняя морская гладь,