Окаменевшие желваки, губы, стиснутые до белизны, заметной даже в сумраке комнаты, по виску медленно ползет капля пота, а в глазах... В глазах беснуется Тьма: "Иди ко мне, девочка... Стань частью меня... Я стану частью тебя... Иди..."
С глухим полурыком-полустоном он отшатнулся от меня, соскользнул на пол и, повернувшись спиной, уронил голову на скрещенные на коленях руки.
— Отвернись... Я не хочу, чтоб ты видела... это... — хрипло пробормотал Мстислав... Ярославович.
Его тело, кажется, начало растворяться в окружающих кровать тенях. И что-то подсказывало, что мне не кажется.
— Я... — голос сорвался, но я откашлялась и преувеличенно бодро продолжила: — Я сделала что-то не так? Ты извини, я... ну, могла, конечно, понять того типа из костей неправильно, но...
— Все ты поняла правильно, — тяжело дыша, процедил он сквозь стиснутые зубы. — Но это все Тьма... это она на тебя действует. А так неправильно. Я должен уйти.
Его силуэт снова начал расплываться.
— Не... Не уходи, не надо... — неуверенно проговорила я, легко коснувшись широкой, исполосованной свежими шрамами, спины. — Твоя Тьма, она меня... не пугает... И даже не особенно принуждает к чему бы то ни было... Я только чувствую себя спокойно и в безопасности рядом с тобой... А что до всего остального... — осмелев, я придвинулась к краю кровати и положила ему на спину вторую ладонь, заметив, что кончики пальцев начинают тускло светиться. — Я все решила еще два дня назад, когда Агриппина Павловна рассказала мне о... о вас и вашей жизни в этом мире. Так что если ты подумал, что на мое решение повлияла твоя сущность... — вскинутое на меня удивленное лицо не портили даже совершенно черные глазницы, так что я совсем уверенно закончила: — это ты зря. Я достаточно взрослая девочка, чтобы самостоятельно распоряжаться...
Мхефиаансиан не дал мне договорить. Одним нечеловеческим движением он перетек на кровать, подхватывая меня в объятия самой настоящей Тьмы. И вот теперь все было по-настоящему!
— Своим телом... — закончила я, хватая ртом воздух, когда он, наконец, смог разорвать этот бесконечно страстный, тягучий поцелуй. — Ты мне нужен, Мстислав... — выдохнула я, покрываясь мурашками от собственной наглости, но не останавливаясь ни на секунду.
Мне казалось, что если я прекращу свою активную деятельность хоть на мгновение или замолчу, он просто исчезнет, так и не закончив начатое из каких-то своих соображений... И вот тогда я точно умру. А уж от неудовлетворенного желания или от стыда — вскрытие покажет.
О чем я и сообщила Властелину Тьмы, отчаянно обнимая и целуя, куда могла дотянуться... Кажется, я даже заплакала от накрывшего облегчения, когда он добрался до "молнии" на юбке. Невнятное бормотание куда-то в макушку заставляло дрожать от возбуждения каждую мышцу...
— Маришенька... Светоч мой... — разобрала я, пока мужчина пытался справиться с моей рубашкой. — Девочка моя... Останови меня...
Его прикосновения невозможно было сравнить ни с чем... Он покрывал поцелуями каждый сантиметр кожи, неожиданно ставшей какой-то сверхчувствительной. Неизмеримая и непознаваемая сила держала в объятиях хрупкое человеческое тело осторожно и нежно, в то время, как человек, наконец-то, отпустивший тормоза, ласкал его со всей страстью, на которую был способен...
— Ни за что, — выдохнула я, растворяясь в его нечеловеческой нежности.
Мой Свет рванулся навстречу его Тьме с такой неистовой силой, как будто ждал этого тысячи лет. Может, так оно и было, как знать?.. Мир взорвался и осыпался искрящимися осколками под слаженный стон людей, наконец-то нашедших друг друга сквозь пространство и время, погребя под собой остатки моего сознания...
Очнулась я, когда в окно уже ярко светило солнце. Сладко потянувшись, как будто все случившееся мне приснилось, я перевернулась на другой бок и окончательно проснулась.
Нет. Не приснилось. Как бы странно и ненормально это ни было, постель пахла самым потрясающим мужчиной, который был в моей жизни! А значит, и странная зала с черным троном, и плен у Мавриуса, и... ночь с Мхефиаансианом — все это было на самом деле! Свет, прочно обосновавшийся где-то за грудиной, ощущался постоянно, но как-то иначе, чем днем раньше.
Я вскинула голову, по щекам скользнули слезы разочарования. Бывало, конечно, что мужчины исчезали из моей постели на утро, но, как правило, инициатором этого фокуса была я сама. А в этот раз было особенно обидно! Я даже пару раз всхлипнула, уткнувшись в подушку, но потом до меня дошло, что на дворе белый день, я все еще в постели и никто даже не подумал меня разбудить.
Следующая мысль заставила меня покраснеть — вели мы себя ночью не очень тихо. Точнее, очень не тихо. От воспоминаний по телу пробежала дрожь возбуждения. Мстислав оказался... даже более потрясающим, чем я могла себе представить (если бы в принципе позволила себе мечтать о нем). И то, что Властелин Тьмы исчез после такого, могло означать что угодно! Наверное... Что вообще происходит? Какое сегодня число?
Вскинувшись и утерев слезы, я по привычке нашарила на прикроватном столике телефон. Интересно, как я умудрилась его не разбить, не сломать и не потерять во всей этой переделке! Не иначе, как снова магия...
Так я выяснила, что сейчас уже половина второго, сегодня суббота, завтра начинается новый год, а значит, я отсутствовала почти трое суток... Ничего себе, разница во времени! — промелькнула шальная мысль, и тут же пропала. Потому что настоящая магия заключалась в том, что в доме царила тишина, а мне не надо было ехать на работу.
Бесцельно поблуждав по дому и не обнаружив ни Агриппины Павловны, ни Сергея Борисовича, я оделась и вышла в сад. Ночью выпал снег, но дорожки были заботливо расчищены. В голове роилось столько мыслей, что я никак не могла выбрать, какую из них думать. Хотелось выбрать какую-нибудь наиболее безопасную для психики, но темы размышлений были одна лучше другой! Что стало с той сущностью, после того, как я закуклилась? То, что Мстислав меня вытащил, совсем не означало победу... Мстислав... Сама Тьма, воплощенная в человеке... Так стоп! Если это просто был первый раунд, то обязательно будет и второй. Значит, расслабляться еще рано. Интересно, стал ли Мхефиаансиан сильнее после сегодняшней ночи?.. Да что ж такое-то, а?! Опять он!
Помешивая эту пригорающую кашу в своей голове, я незаметно дошла до лавочки под развесистой ивой. Кто-то, и я даже знала, кто именно, очистил с утра ее от снега, но с ветвей уже нападало нового. Усмехнувшись такой всеобъемлющей заботе, я смахнула рукавом ледяные пушинки и устроилась на пригретой зимним солнцем скамейке, честно задумавшись о другом.