— Неудачную?
— Моя была удачной. Просто адресат оказался широким.
— Третье?
Варя слегка наклонила голову.
— Третье: я не буду делать из вас милого плюшевого руководителя. Это будет неправда, а я работаю с коммуникациями, а не с фантастикой.
Марк впервые за весь разговор посмотрел на неё почти с одобрением.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Мне не нужен плюшевый образ.
— Отлично, потому что плюшевость у нас в кабинете уже занята мной.
Она сказала это легко. Почти автоматически. Как говорила десятки раз, опережая чужие замечания. Лучше самой пошутить о себе первой, чем ждать, пока кто-то сделает это хуже, грубее и с видом «да ладно, я же любя».
Но в этот раз реакция оказалась другой.
Марк не улыбнулся.
Он посмотрел на неё так внимательно, что Варе вдруг стало неловко не от шутки, а от того, как быстро она её бросила между ними, будто щит.
— Вы часто это делаете? — спросил он.
— Что?
— Нападаете на себя первой, чтобы другим не досталось места.
Варя почувствовала, как внутри что-то резко напряглось.
Алла Сергеевна тоже подняла глаза.
В кабинете стало слишком тихо. И это была уже не офисная тишина, не пауза перед выговором, не стратегическое молчание генерального директора. Это было что-то личное, неприятно точное, будто Марк вдруг нажал не на ту кнопку и открыл ящик, который Варя предпочитала держать закрытым.
Она улыбнулась.
— Удобный навык. Экономит время на совещаниях.
— Я не спрашивал, удобный ли он.
— А я не обязана отвечать на вопросы, не относящиеся к работе.
И вот теперь он почти улыбнулся. Не весело. Скорее с пониманием, что получил границу и оценил её прочность.
— Справедливо.
Варя перевела дыхание.
Алла Сергеевна мягко вмешалась:
— Если проект будет оформлен официально, нужно определить задачи, сроки и полномочия Варвары Андреевны.
— Срок — месяц, — сказал Марк. — Задача — подготовить новую внутреннюю и внешнюю коммуникационную концепцию. Начать с моего публичного образа.
Варя медленно повернула к нему голову.
— С вашего?
— Да.
— То есть я должна буду…
— Сопровождать меня на ряде встреч, анализировать выступления, готовить тексты, корректировать подачу и давать рекомендации.
— Рекомендации генеральному директору?
— Вы уже начали.
— Там была аварийная ситуация.
— Теперь будет плановая.
Варя открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
Редкий случай: слов у неё было много, но все толпились у выхода одновременно и не могли пройти цензуру.
— Марк Романович, — сказала она наконец, — вы понимаете, что если я буду давать вам честные рекомендации, вам может не понравиться?
— Понимаю.
— А если я буду давать нечестные, проект не сработает.
— Именно поэтому вы будете давать честные.
— Вы уверены, что хотите этого?
— Нет.
— Это был первый человеческий ответ за день.
Алла Сергеевна всё-таки улыбнулась.
Марк заметил. Конечно, заметил. Он, кажется, замечал всё: лишнюю запятую в тексте, чужой страх, дрогнувший уголок губ. Вопрос был только в том, что он делал с замеченным.
— Условия, — сказал он. — Вы подчиняетесь мне напрямую по этому проекту. Все материалы согласуются со мной. Вы присутствуете на ключевых встречах. Внутренние наблюдения фиксируете письменно. Шутки в общий чат не отправляете.
— А в личный?
— Варвара Андреевна.
— Это был уточняющий вопрос.
— Никаких мемов обо мне в рабочее время.
— После рабочего?
Он посмотрел на неё.
Она выдержала взгляд.
Алла Сергеевна тихо перелистнула страницу, хотя там, кажется, нечего было листать.
— После рабочего времени, — сказал Марк медленно, — я не могу регулировать ваше чувство юмора.
— Запишем как победу демократии.
— Но если оно снова окажется в общем чате…
— Я поняла. Следующий мем сначала пройдет внутреннюю экспертизу здравого смысла.
— Желательно.
Варя вдруг осознала, что её не увольняют.
Более того, её не просто не увольняют. Её втягивают в проект, который может стать либо карьерным прорывом, либо самым длинным месяцем в её жизни. Она будет работать напрямую с Марком Громовым. С человеком, о котором сегодня смеялась вся компания. С человеком, который только что почти поймал её за самое уязвимое место. С человеком, который почему-то не раздавил её за дерзость, а поставил рядом — пусть и под видом наказания.
Это было плохо.
Очень плохо.
Потому что опаснее властного босса может быть только властный босс, который умеет слушать.
— Варвара Андреевна, — сказал Марк. — Вы согласны?
Варя посмотрела на Аллу Сергеевну. Та сохраняла нейтральное выражение лица, но в глазах у неё читалось: «Девочка, соглашайся, это лучше увольнения и интереснее всего, что происходило здесь за последние годы».
Потом Варя посмотрела на Марка.
Он ждал.
Не давил. Не торопил. Просто сидел за своим огромным столом, красивый, строгий, невозможный, и ждал её решения так, будто оно действительно имело значение.
Это раздражало сильнее всего.
— У меня есть условие, — сказала Варя.
— Слушаю.
— Если я должна очеловечить ваш образ, вы не будете запрещать мне говорить правду.
— В рамках деловой этики.
— Я не обещаю, что правда всегда будет ходить в костюме.
— Я переживу.
— Не уверена.
— Проверим.
И опять это едва заметное движение у губ. Не улыбка. Но уже наглая попытка приблизиться к ней без официального разрешения.
Варя протянула руку через стол.
— Тогда договорились, Марк Романович.
Он посмотрел на её ладонь.
Секунду ничего не происходило. Потом он пожал её руку.
Его ладонь оказалась тёплой, сильной, сухой. Пожатие — уверенным, но не давящим. Варя почему-то ожидала холода. И совершенно не была готова к теплу.
— Договорились, Варвара Андреевна.
Она быстро убрала руку.
Слишком быстро.
Марк заметил и это. Конечно.
Алла Сергеевна поднялась.
— Я подготовлю приказ о проектном назначении.
— Подготовьте, — сказал Марк. — И включите пункт о прямом взаимодействии Варвары Андреевны со мной.
— С вами напрямую? — уточнила Алла Сергеевна.
— Да.
Варя почувствовала, что этот день всё-таки решил добить её не увольнением, а перспективами.
— Простите, — сказала она. — А насколько напрямую?
Марк сложил руки на столе.
— Достаточно, чтобы вы могли выполнять задачу.
— То есть часто.
— Да.
— Очень часто?
— Вероятно.
— Ежедневно?
— Начинаете понимать масштаб ответственности.
Варя кивнула.
— Отлично. Просто хотела уточнить, сколько кофе мне теперь понадобится утром.
Марк бросил на неё короткий взгляд.
— Приходите завтра к девяти. Начнём с календаря моих публичных встреч.
— К девяти? Но рабочий день начинается в десять.
— У меня — в восемь.
— Поздравляю вас с этим смелым личным выбором.
Алла Сергеевна тихо кашлянула, скрывая улыбку.
Марк поднялся.
Разговор был окончен. Варя тоже встала, чувствуя, что ноги у неё слегка ватные, но спина по-прежнему прямая. Она дошла до двери, уже почти взялась за ручку, когда Марк произнёс:
— Варвара Андреевна.
Она обернулась.