А затем, глубоко вздохнув, выпрямила спину и с мрачной решительностью посмотрела на здание больницы:
– Как бы ни было дело… мы с ним разберемся.
Глава 24
Выбора нет
Хван Йерим
Мы подошли к черно-белому многоэтажному дому, который в мире живых, пожалуй, едва ли не наполовину состоял из окон, на первом этаже тянущихся прямо от пола. Вот только по эту сторону все они были лишь темными дырами, уродующими здание, делая его вид почти отталкивающим.
Зайдя в холл, выложенный плиткой наподобие бело-серого мрамора, мы прошли через очередные «исчезнувшие» двери и приблизились к четырем лифтам.
– Какое совпадение, что твоя квартира в том же районе, что и стройка, – как бы между делом обронила Нахи.
– Ага, – только и ответил Ханыль, даже не глянув в ее сторону.
Следом за ним мы прошли к лестнице и принялись в молчании подниматься. Пусть я и устала, за многие годы жизни в районе, где склоны и лестницы повсюду, я успела привыкнуть к постоянным подъемам, к тому же всегда была спортивной.
Наконец мы добрались до седьмого этажа, на котором пустые дверные проемы вели в пять квартир, и Ханыль скрылся в одной из дальних.
Нас встретила небольшая прихожая, за поворотом перетекающая в гостиную.
Пройдя дальше, я увидела просторную минималистично обставленную комнату с двухместным белым диваном, квадратным кофейным столиком и телевизором на стене.
Гостиная оказалась совмещена с кухней, отделенной от нее узким столом наподобие барной стойки. По другую от стола сторону я заметила белые с деталями из серого дерева кухонные шкафы, узкую плиту, раковину и кофемашину.
С двух сторон в стенах гостиной располагались три дверных проема: в ванную и в темную спальню с одной стороны и в еще одну спальню – с другой.
Я заглянула в ближайшую комнату и увидела широкую двуспальную кровать, забитый книгами шкаф и рабочий стол с ноутбуком и стопкой папок. Окно в спальне оказалось от пола до потолка, вот только оно было лишено стекол… то есть, по сути, в спальне не было значительной части стены.
Неуютно. Я порадовалась, что большая часть окна скрывалась за плотной черной шторой.
– Ничего себе у тебя квартира… – протянула я, пройдя в глубь гостиной. – Сколько ты зарабатываешь, псих? Ой, извини! – Я наигранно приложила ладонь ко рту. – Сколько ты зарабатывал? Забыла, что ты мертв.
– Ха-ха, – сухо отозвался Ханыль и смерил меня неприязненным взглядом. – На редкость плохая шутка. И какая тебе разница, сколько у меня денег?
– Ты же вроде говорил, что журналист? – не обращая внимания на недовольство Ханыля, скорее даже пытаясь распалить его, продолжила я. – Неужели они столько зарабатывают?.. Ладно талантливые, но ты-то… Дай угадаю: ты был проплаченным журналистом? – издевательски серьезно предположила я. – Или следил за знаменитостями?
– Побила собственный рекорд. Эта шутка еще хуже.
– Как будто я шутила…
– Кстати, какая у тебя группа крови? – поинтересовался Ханыль.
– Хочешь проверить нашу совместимость? – не без издевки подмигнула я. – Призраки точно не мой типаж, а ты тем более. Но у меня третья группа[75].
– Оно и видно.
– Айщ… Ты еще про мой тип личности спроси. Я вот уверена, что ты T[76], – фыркнула я.
– Ну… да, – неохотно признал мою правоту Ханыль. – ENTJ[77].
– Оно и видно, – передразнила я и хотела было продолжить, но внезапная мысль остановила меня, сбив с толку. – Подожди… псих, как давно ты умер?
– А до этого-то тебе какое дело? – изогнул бровь Ханыль.
– Хочу узнать тебя получше, раз мы съезжаемся, – ядовито улыбнулась я.
– Одна из самых страшных вещей, что мне доводилось слышать, – заявил он и все же ответил: – Почти год назад.
Я непонимающе склонила голову:
– Но почему тогда в этой квартире до сих пор никого нет?
– В каком смысле?
– Ну, ты же сказал, что снимал эту квартиру, так? – Ханыль кивнул. – А ты почти год как мертв. И вряд ли отсюда платишь за аренду и коммунальные услуги. Почему не появился ни один новый жилец?
– Я тебе больше скажу, – усмехнулся Ханыль, махнув рукой в сторону одной из спален. – Тут даже вещи мои остались. Правда, не все.
Я, вспомнив ряды книг и стопки папок, удивленно округлила глаза, а после коротко резюмировала:
– Странно.
– Не особо, – пожал плечами Ханыль. – Объяснение найти не так уж и сложно.
Он больше ничего не добавил, а я не собиралась выпрашивать у него ответы. Особенно касающиеся личной жизни.
Хотя мне, если честно, стало крайне любопытно.
К счастью, сдерживать свое любопытство не стала Нахи:
– И что за объяснение?
До этого она скучающе слонялась по квартире, игнорируя недовольные взгляды Ханыля, но теперь подошла к большому провалу в стене, вернее, к окну и начала рассматривать открывающийся оттуда вид на волны разной высоты домов.
– Я же говорил, что меня убили. – Ханыль нарочито утомленно закатил глаза, но я успела заметить, насколько он помрачнел. – И упоминал, что был журналистом. Я выяснил кое-что… важное, поэтому от меня избавились. Как наверняка избавились и от тех документов, которые были у меня с собой в тот вечер, – пробормотал он, положив руку на висящую на плече сумку, а затем тряхнул головой. – Как будто я не умею делать копии…
– Это все очень увлекательно, – заметила я тоном, противоречащим смыслу моих слов, – но вообще ничего не объясняет.
– Потому что надо уметь включать мозги, зомби. А не только выносить их другим.
Я не успела ничего ответить, потому что меня опередил Сончхоль.
– Следи за словами, – предупредил он.
Не особо убедительно для Ханыля, но вполне приятно для меня.
Ханыль весело усмехнулся:
– Посоветуй это своей подружке. Даже если она и вправду еще жива, с таким языком долго не протянет.
– И от кого я это слышу… ты уж точно не лучший советчик. Потому что мертвый, – с улыбкой напомнила я.
– Раз тебе не хватает ума понять самой… – иронично протянул Ханыль, – меня убили, пока я занимался одним расследованием. Вот только мое тело так и не нашли. Не удивлюсь, если эти… – он явно сдержал ругательство, – попытались сделать вид, что я все еще жив.
Я презрительно вздохнула:
– Кажется, это не у меня недостаток ума, чтобы о таком догадаться, а у тебя переизбыток самомнения, чтобы подобное придумать.
– Считай как хочешь, – отмахнулся Ханыль. – Но за все эти примерно десять месяцев никто сюда так и не пришел и даже не забрал мои вещи. Вернее… люди приходили. И перерыли