— Когда я был еще смертным и искал способ освободиться от контроля подчиняющей формации, то из отчаяния призвал герцога Тьмы. Он говорил мне что-то похожее, когда я его пытал.
Агзул снова рассмеялся. Так сильно, что вскоре зашелся надсадным кашлем, выплевывая из своего странного рта сгустки черной крови.
— Времени мало. Я согласен… — тихо и безнадежно произнес падший демон.
Они вместе составили условия договора. Агзул, при этом, был в самом невыгодном положении, ведь архан не обещал, что он точно договорится с Урташем. Только поговорит с ним. Но это была для него единственная надежда, так что падший все равно согласился. А потом начал объяснять.
— Обычно миры нуждаются в демоническом и ангельском мире. Без них такие миры просто не могут существовать. Это обычные миры. Но есть и другие. Корневые миры. Миры, которые сами порождают себе богов, а эти боги уже сами распределяют посмертие душ. Защита у корневых миров настолько плотная, что даже без демонов и ангелов ни у одной твари Хаоса нет никаких шансов в них пробраться. Такие миры — большая редкость. И в них нет демонического и ангельского мира. Этот материальный мир — один из корневых. Я не знаю, почему боги-творцы сделали их такими. Это знание давно кануло в Лету. Раньше считалось, что корень этого мира погиб. Боги-творцы зачем-то разделили его волю на четыре части и привили к четырем разным континентом. Наверное, экспериментировали в творении, но это только мои догадки. Суть в том, что в защите этого мира появились трещины. И ими воспользовался Наш Князь демонов. Позднее это место обнаружили и ангелы. Так как в корневых мирах души смертных намного сильнее, их помещение в концентраторы дает в разы больше энергии. За счет большего количества энергии сильнее становятся как демонический мир, так и сами демоны. К ангелам это тоже относится. Изначально наше присутствие на этом континенте было обычным планом расширения влияния. Но когда появился ты… Ты принес очень странный духовный инструмент, который начал оживлять корень. Трещины в защите мира стали медленно срастаться. И вот тут ангелы и наш Князь запаниковали. Если не сохранить связи с корнем, то наши миры просто отторгнет в Бездну. Но если прочно обосноваться на земле, где сейчас оживает корень, то можно избежать такой судьбы. Все может стать даже лучше, поскольку через несколько миллионов лет, когда защита восстановится, прекратятся прорывы Хаоса. Мы могли бы просто процветать!
— И гнить без естественного врага. Это глупость, — отрезал Зиргрин, одновременно размышляя о подарке, который почти три века назад подарила ему супруга Урташа. Казалось, все было не так просто, как он думал.
— Гнить или нет — этого никто не знает. Мы еще никогда не пробовали жить подобной жизнью, — отрезал Агзул. — У этого мира четыре корня, но оживает только один — Восточный континент. Ангелы…
— С ними все понятно. И, пожалуй, я не возражаю, пока они соблюдают мои условия. Но вот насчет демонов…
— Мы всегда уравновешивали друг друга, — произнес Агзул. — Неприятно это признавать, но одни не могут без других. Даже когда происходит Исход в Хаос, мы это делаем вместе.
В этом был смысл. Зиргрин задумался. Демоны его сильно разозлили. Очень сильно. Он не хотел иметь с ними дел. Но и устранять ангелов вместе с ними тоже не хотелось. Они уже ассимилировались с этим миром. Если для нормального развития требовалось такое противостояние, то можно пригласить другого Князя… Это стоило обдумать, но после возрождения.
— Остальное мне понятно, — спокойно произнес Зиргрин.
— Да… Из-за Гарадатских магов, глупо поступивших с твоим аватаром, ты испытал неприязнь к темным и демонам, что их поддерживают. Из-за этого мы оказались отрезаны от корня. Князь был в ярости, но…
— Но ничего умнее не придумал, чем осквернить одного из своих высокопоставленных демонов.
— У него не было выбора. Иначе всему населению демонического мира пришлось бы скитаться в поисках мира, где произошел Исход…
— Ладно… Урташ, ты ведь все слышал? — устало спросил в пустоту Зигрин, снимая маску с лица. — Уверен, что следишь за мной. Что скажешь?
Неожиданно прямо из воздуха соткалась фигура молодого мужчины с волосами до плеч, одетого в костюм-тройку, от вида которого Зиргрин испытал укол ностальгии.
— После возрождения можешь посещать Землю столько, сколько захочешь, — не укрылось от Урташа состояние Зиргрина. — Заодно можешь встретиться с Князем демонического мира Земли, Даотом. Он уже давно присматривается к этим местам, даже Ники послал на разведку. Найдете общий язык по поводу той твоей идеи. Насчет этого дурака… Ну, он вроде не плох. Отупел, конечно, из-за энергии Хаоса, но это поправимо. Заберу. Не часто мне в коллекцию попадается падший высший демон среднего круга.
— Хорошо. Что дальше? Ты его сразу заберешь, или мне добить?
— Добей. Он пока еще не в моей власти.
Пожав плечами, Зиргрин одним быстрым движением рассек демона клинком от головы до паха. Меч легко прорезал плоть, кости и сухожилия, располовинив Агзула. После этого действа его тело начало рассеиваться черным пеплом.
— С этой дрянью можно что-то сделать?
— Я пришлю сюда твоего братца. Он справится.
— Спасибо…
— Это тебе спасибо, — серьезно произнес Урташ. — Я знаю, что ты не в том положении, чтобы выполнять мои задания, но если бы был в том, то это было бы одно из них.
— Значит, такие противники ждут меня в будущем? — задумчиво спросил архан, рассматривая остатки черного пепла, оставшиеся после Агзула.
— Приблизительно, да. И там у тебя не будет помощи материка.
Зиргрин растянул губы в клыкастой улыбке.
— Жду с нетерпением.
— За это я тебя и ценю, — усмехнулся бог Хаоса, после чего вновь растворился в воздухе, словно его здесь никогда и не было.
Глава 37
После исчезновения Урташа, Зиргрин внимательно изучил тело Наиля, которым он временно пользовался. Сам Наиль сразу после победы над Агзулом потерял сознание. Да, они оба делили одно тело, но было много факторов, которые били по Наилю сильнее, чем по Зиргрину. Во-первых, Зиргрин был более устойчив к боли, во много раз более устойчив, чем Наиль. Во-вторых, когда Наиль сражается сам, то боль от ран временно блокируется из-за выброса адреналина. Зигрин же был в прошлой жизни хладнокровной рептилией. У него не было тех реакций, которые были