В его руках находятся трое из оставшихся в живых сыновей Часовой вдовы. Она вынуждена теперь сама обратиться к Хотену.
После побоища Хотен спокойно едет «к родитель своей матушке» и ждет, что будет дальше.
Дальше же происходит то, что на двор к его матушке является мать Чайны и «низко кланяется». Теперь уже она просит о том, о чем когда‐то просила мать Хотена: она предлагает свою дочь Хотену в жены, а сама за это требует возврата ее сыновей:
Премладый Хотеюшко сын Збудович!
Возьми мою Чадиночку Часовенную,
За себя возьми любимой семьей,
Отдай мне‐ка шесть сынов из полону.
Очередь отказать теперь за Хотеном.
Проговорит Хотен таково слово:
«Мне твоя Чадиночка не надобна,
Я за верного слугу замуж ее не возьму».
(Гильф. 308)
Такой отказ взять за себя Чадиночку характерен не только для данного варианта, но для данного сюжета в самых разных вариантах.
Хотен не стремится к браку с Чайной. Как жестоко он с ней иногда расправляется, мы уже видели выше. Иногда он согласен взять ее, только не в жены, а в служанки матери.
Он привязывает ее к стремени, привозит домой и отдает ее своей матери в портомойницы.
В качестве выкупа за сыновей он требует не дочь, он требует выдачи всего ее состояния, причем делает это в весьма старинной и архаической форме: он ставит в землю свое огромное многосаженное копье и требует, чтобы оно доверху было засыпано золотом и серебром.
Он и ткнул‐де копье дак во сыру землю,
Долгомерное ратовище в семь сажон.
«А ты обсыпь мое копье дак красным золотом,
Красным золотом обсыпь да чистым серебром,
Дак отдам я тебе нонче девять сынов».
(Григ. III, 2)
Конец бывает разный. Обычно Часовая вдова вынуждена согласиться на предложение Хотена. На сорока телегах привозят золото и серебро, но его не хватает, чтобы покрыть верхушку копья. Часовая вдова просит Хотена взять вместо недостающего золота и серебра ее дочь. Иногда она валяется у него в ногах и униженно просит взять Чайну. Она готова отдать дочь даже в кухарки:
Ты возьми, возьми, Хотеюшко сын Блудович,
Ты возьми, возьми любиму дочь в кухарочки!
(Марк. 20)
Но Хотен вовсе не желает жениться, тем более на Чайне, как на боярской дочери. Он предпочитает взять себе жену из крестьянского сословия:
Мне на что‐то мне твоя дочь безумная?
Я возьму лучше у бедного крестьянина,
Из именьица возьму, не из богатства ей,
А и лицом она хороша, все умом сверстна.
(Марк. 20)
Разрешение этого конфликта достигается через вмешательство третьих лиц. В одних случаях посредником выступает Владимир, в других – мать Хотена.
Посредничество Владимира художественно менее удачно; более правдоподобно и убедительно вмешательство матери.
Заносливая Часовая вдова бежит за помощью к Владимиру. В таких случаях Владимир вызывает Хотена к себе и выговаривает ему за его издевку над Чайной и ее матерью и приказывает или предлагает ему жениться. В этих вариантах сцена с копьем разыгрывается во дворе Владимира. Хотен согласен жениться, если Владимир накроет копье золотом и серебром. У Владимира хватает средств, чтобы обсыпать копье золотом, серебром и жемчугом. Мало того, он еще дает за своей племянницей в приданое села с приселками (Рыбн. 52). Такой конец явно не соответствует высокой идее данной былины и не соответствует вообще духу русского эпоса: герои обычно отказываются от наград; здесь же Хотен сам напрашивается на награду Владимира, своего врага, войско которого он только что разбил.
Более значительна и более интересна другая версия конца. За Чайну вступается мать Хотена:
Ты послушай меня хошь, чадо милое,
Ты меня‐то же, родиму свою матушку.
(Марк. 20)
Мать вполне удовлетворена тем унижением, к которому привел Хотен ее противницу, заносливую Часовую вдову. Сама же девушка здесь, как ей кажется, ни при чем. В ответ на предложение Хотена взять Чадиночку себе в подворотницы или портомойницы и «поворачивать» ее, «как тебе надобно», она уговаривает Хотена взять ее себе в жены:
Не она меня да прибесчестила,
Прибесчестила да ейна матушка…
Ты возьми‐ка ее за себя замуж.
(Рыбн. 207)
В таких случаях Хотен ради матери готов жениться, и песня кончается веселым свадебным пиром. Хотен идет с Чайной под венец.
Тут заводили они пированьице почестен пир.
Так кончается эта замечательная по своей реалистичности, яркости, по остроте основного конфликта былина. Она весьма богата разнообразием деталей, но здесь могли быть рассмотрены только главнейшие случаи.
VI
Поэзия бунта
1. Василий Буслаевич и новгородцы
Две былины о Василии Буслаевиче – о его бунте против Новгорода и о его смерти – представляют собой вершину в развитии тех песен эпоса, содержанием которых служит социальная борьба. Былины о Василии Буслаевиче – чисто новгородское создание. Так, два новгородских героя, Садко и Василий Буслаевич, знаменуют собой два разных этапа в развитии русского эпоса. Торговый Новгород, поэтически возвеличенный в былине о Садко, здесь подвергается попытке разрушения и уничтожения. Содержанием этих былин служит бунт Василия Буслаевича против Новгорода. Из более древних былин мы знаем только одну, которая имеет с ней некоторое сходство, – это былина о бунте Ильи Муромца против Владимира, но былина о Василии Буслаевиче носит более ярко выраженный конкретно‐исторический характер; сила столкновения в ней во много раз превосходит силу столкновения в былине об Илье и Владимире.
Василий Буслаевич – герой новгородский, но песни о нем имеют общерусский характер. Содержание и смысл его борьбы были понятны каждому русскому крестьянину, где бы и когда бы эти песни ни исполнялись.
Художественную силу этих былин прекрасно понимал М. Горький. В письме к К. Федину он писал: «Васька Буслаев – не выдумка, а одно из величайших и, может быть, самое значительное художественное обобщение в нашем фольклоре». Недаром в письме в редакцию «Библиотеки поэта», где предполагалось издать антологию былин, Горький требовал, чтобы в первую голову были даны такие былины, как «Буслаев» и былина о бунте Ильи против Владимира. Горький здесь сделал сопоставление, которое не пришло в голову ни одному из ученых, а между тем именно это сопоставление помогает раскрытию смысла былин о Василии Буслаевиче. Известно также, что Горький собирался