– Тогда мой черед задать вопрос, малышка, – Кэмден потянулся и притянул меня обратно к своей груди.
– Какой? – прошептала я, проводя пальцами по его татуировкам.
– Что бы ты сделала, чтобы оказаться со мной в постели вот так?
Я заморгала, не ожидая такого вопроса.
Но ответ пришел сам собой, будто ждал на кончике языка, готовый сорваться в любой момент.
– Что угодно, – тихо ответила я. – Абсолютно что угодно.
Его пальцы вплелись в мои волосы, и он притянул меня к себе, вовлекая в поцелуй, от которого перехватило дыхание – будто он коснулся моей души.
Я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Больше не запирай меня, Кэмден Джеймс.
– Тогда не пытайся сбежать от меня, Анастасия Леннокс, – парировал он без колебаний.
Я сморщила нос.
– Договорились.
И снова прильнула к его губам, желая получить еще один идеальный поцелуй.
Только потом до меня дошло, что он не дал такого же обещания в ответ.
И только потом я поняла, что мне… все равно.
Кэмден
– Она прекрасна, – всхлипнула Анастасия, принимая Изабеллу из рук Оливии. Ее губы дрожали, пока она нежно прижимала малышку к груди.
Уолкер не разрешил мне даже подойти к ребенку. Пробормотал что-то про «дистанцию в 10 метров», после чего Оливия сразу же передала девочку Анастасии.
– Осторожнее с головой! – забеспокоился Уолкер, хотя она и так держала малышку уверенно. Вообще, она выглядела так, будто всю жизнь нянчила детей.
Оливия смотрела на дочь с благоговением, будто никогда не видела ничего прекраснее.
Внезапно она разрыдалась. Уолкер застыл, мечась взглядом между ребенком и женой, словно не зная, что делать.
Он чуть ли не бросился к Анастасии.
– Верни мне ребенка, – прозвучало почти как у сумасшедшего.
– Все в порядке, – сквозь слезы сказала Оливия, все так же рыдая и не отрывая взгляда от малышки. – Я просто так ее люблю…
Анастасия глупо ухмыльнулась, нехотя возвращая ребенка. Мои пальцы дернулись, когда рука Уолкера скользнула по ее ладони – в голове мелькнуло дикое желание отрубить ему пальцы.
Это было… странно.
Хотя, учитывая, что прошлой ночью я запер Анастасию в комнате, возможно, не так уж и странно.
Но Анастасия с ребенком на руках выглядела… правильно. Мысль на заметку. Логан, конечно, обзовет меня дедом, но единственным «папочкой», которым я хотел быть сейчас… был для нее.
Уолкер передал малышку обратно Оливии, и я наблюдал, как та нежно целует дочь в лоб. Мы будто вторгались в священный момент, глядя на них втроем. Оливия прошла через адское детство – она и Анастасия могли бы рассказывать свои истории днями напролет, и все были бы одинаково ужасны.
Оливия подняла на Анастасию заплаканные глаза.
– Не верится, что она правда здесь.
Анастасия кивнула, ее собственные глаза заблестели.
Оливия запела колыбельную, и я притянул Анастасию к себе, чувствуя, как ее тело содрогается от тихих рыданий.
Мы с Уолкером переглянулись: что, черт возьми, нам делать?
Позже, идя через парковку, Анастасия тихо напевала ту самую песню.
Я улыбнулся, глядя на нее, поднял глаза, чтобы свериться с дорогой, и вдруг застыл.
В нескольких метрах от нас стоял Майкл с хищной ухмылкой.
Я оскалился в ответ, надеясь, что он разглядит в моем взгляде обещание. Видимо, разглядел – его улыбка потухла, и он быстро зашагал прочь.
Но я не стану устраивать разборки на парковке у больницы. То, что я для него придумал, требует уединения – подальше людей, которые могут потом все рассказать СМИ. Не смогу же я заботиться об Анастасии из тюрьмы.
Она его не заметила, и я предпочел не говорить ей.
Майкл жил в долг.
Он просто еще не знал об этом.
Глава 37. Анастасия
Майкл шел за мной.
Так и было задумано, но от этого не становилось менее страшно.
Даже мысль, что Кэмден где-то рядом, не могла унять бешеный стук сердца – оно колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди.
Мы уже трижды пытались провернуть этот план за последнюю неделю – после того как Фрея заметила его возле моей студии. Но Майкл не попадался.
Сегодня, похоже, он клюнул.
Мы могли вызвать полицию – суд уже выдал ордер на его арест за нападение в туалете. Но с Кэмденом мы решили, что этого мало. Слишком мало, чтобы искупить все, что он делал со мной все эти годы.
В лучшем случае – пара месяцев условного. В худшем – тюрьма, но с досрочным освобождением.
Майкл Карвер терзал меня с того самого дня, как я очнулась в больнице. Резал кожу, клеймил лезвиями и зубами, преследовал по ночам, запирал в клетке, выслеживал на улицах, заставлял фотографироваться для него, насиловал тело и душу. Шантажировал, а потом душил просто ради забавы…
Чтобы я наконец смогла спать спокойно, возмездие должно было свершиться нашими руками.
Как и в прошлые вечера, я притворялась, что возвращаюсь домой одна, а Кэмден оставался в тени – чтобы Майкл поверил, будто я действительно беззащитна.
Дыхание срывалось, пока я шагала по тротуару, изо всех сил стараясь идти ровно и не поддаться желанию бежать, сводившему ноги.
Я мельком замечала Майкла каждый раз, когда поворачивала за угол – он даже не пытался скрываться. Ему нравилось это. Хищник, выслеживающий свою добычу.
Я знала план, мы разбирали его снова и снова, но пока Майкл шел за мной по улицам, я все равно чувствовала себя загнанной жертвой.
Свернув за угол, я вышла на безлюдную дорогу, по которой обычно не ходила. Остановилась перед переулком, делая вид, что смотрю в телефон.
Кэмден:
Я люблю тебя.
Я вновь и вновь перечитывала текст, пытаясь подготовиться к тому, что должно было случиться.
Шаги Майкла раздались у меня за спиной, и меня тут же затрясло от омерзения. Даже его присутствие в трех метрах от меня казалось вторжением в мое личное пространство.
– Привет, Ана, – прошептал он, приближаясь, и от него буквально исходило волнами самодовольное удовлетворение.
Потому что он считал себя победителем.
– Майкл, – выдохнула я, и вся моя напускная храбрость мгновенно испарилась, как только я медленно повернулась к нему. Я дрожала, пока мы стояли друг против друга, а его бледно-голубые глаза – те самые, что являлись в моих кошмарах, – скользили по мне, словно запоминая каждую деталь.
Я отступила вглубь переулка, подняв руки в защитном жесте.
Он шел за мной медленно и размеренно, обходя