Семена овса, в отличие от ячменных, совсем не срастаются с цветковыми чешуями и легко чистятся. Овёс стал идеальным кормом для скота, особенно – лошадей, причём не только в виде зерна, но и стеблей, лучше в смеси с бобовыми – викой, горохом и чиной. Люди тоже его уважают в виде овсяного печенья, каши «Геркулес», жидкого толокна и овсяного киселя.
Просо исходно было окультурено, видимо, в Китае более пяти тысяч лет назад и с кочевниками быстро распространилось по всей Евразии. Пшено хорошо быстрым приготовлением и развариванием, а потому и усвоением в организме. Конечно, и из пшена делали хмельную бузу, название которой стало нарицательным. Не надо бузить!
В сухой и жаркой тропической Африке, где ближневосточные злаки не хотели расти, их роль взяла на себя дурра, или сорго Sorghum bicolor (она же S. vulgare, S. cernuum, S. saccharatum и S. technicum). Окультурили её, видимо, в Эфиопии ещё 5–6 тыс. л. н., а после она стала основным злаком в Судане и многих других странах. Ещё 4,5–5 тыс. л. н. сорго добралось до Средней Азии, Индии и даже Китая. Нынче сорго является пятым по значимости злаком на планете. В наших краях сорго более известно как веник – тот самый соломенный, которым подметают полы. Китайская версия иногда выделяется в вид гаолян S. chinense (или S. nervosum). На вкус дурра так себе, но суданцам нравится; мексиканцы из сорго делают пиво. Как кормовое растение растят также сорго суданское S. drummondii (оно же S. sudanense).
В субтропической и тропической Азии широкое распространение получил могар Setaria italica moharia, а в северном Китае – его версия чумиза S. i. italica (она же S. i. maxima), окультуренная как минимум 4,7 тыс. л. н.
Чумиза отличается очень большими – до 25 см – метёлками с очень большими – до 2,5 см – зёрнами. В Западной Африке 4–4,5 тыс. л. н. было окультурено также просо африканское Pennisetum glaucum (оно же, по недоразумению, Cenchrus americanus), в Эфиопии – тефф Eragrostis tef.
Полые стебли злаков – соломины – широчайше использовали в крестьянском быту для подстилок, плетения циновок, а иногда и на корм скоту (хотя сено, конечно, лучше, так что солома шла в ход только при недостатке нормальных кормов).
О РОДСТВЕННИКАХ
Загросские горы на северной окраине Ближнего Востока оказались идеальны для появления второй составляющей производящего хозяйства – скотоводства. Уже 11 тыс. л. н. в иракском поселении Зави Чеми Шанидар люди приручили овец. Чуть позже там же были одомашнены козы, ещё чуть позже – коровы и свиньи.
Ещё какая-то пара тысяч лет – и южные земледельцы вместе с северными скотоводами породили нормальное комплексное неолитическое хозяйство.
Носители этого комплексного неолита стали быстро плодиться и расселяться. Одни из них побежали на восток – до Пакистана и северной Индии; другие двумя потоками по берегам Средиземного моря на запад – до Португалии и Алжира. Так сложилась протоиндосредиземноморская европеоидная раса. В этой полосе средиземноморского климата неолитические выходцы с Ближнего Востока почти полностью вытеснили местных охотников-собирателей. При этом пришельцы отнюдь не были пацифистами. Ранний неолит вообще отличается резким всплеском насилия, иногда со зверским каннибализмом. Это видно по истыканным наконечниками скелетам с пробитыми черепами в могильниках; особенно зверствовали ранненеолитические жители Пиренейского полуострова, Австрии и Германии. Видимо, большие численность и плотность населения ещё не компенсировались договороспособностью. Хозяйство было уже неолитическим, а психология всё та же охотничья: «Моя семья, те, кого я знаю с детства, – это свои, их надо любить, им надо помогать; незнакомые чужие – это враги, их надо убить». Понаехавших земледельцев было намного больше, чем местных охотников, так что те при всех своих зверобойных навыках и знаниях местности не могли противостоять пришельцам. С юга Европы несчастные бедные лесные жители бросились на север, вытесняя аборигенов средней полосы Европы, которые, в свою очередь, переселялись на север, который к этому времени уже давно освободился от ледника, наконец-то зарос лесами и стал пригоден для жизни. На севере южные теплолюбивые ближневосточные растения и животные мёрзли и гибли, селекция же тогда была очень медленной. Посему, чем дальше на север, тем меньше был генетический вклад ближневосточных носителей производящего хозяйства, а бывших охотников-собирателей средней Европы – больше. Из смешения понаехавших с местными сложилась нынешняя средне-европеоидная раса; посему некоторые антропологи рассматривают её как метисную. Меж тем идея производящего хозяйства распространялась по головам и спустя тысячи лет добралась до самого севера Европы, где преимущественно из аборигенов возникла северноевропеоидная раса. Эта ситуация составила прямую противоположность Южной Европе, где от местных под натиском злобных земледельцев почти ничего не осталось.
Земледелие и скотоводство на севере имели свои биологические последствия.
Во-первых, резкое снижение потребления рыбы и оленины, богатых витамином D, привело к рахиту, так как культурные растения бедны этим витамином, а кожа у тогдашних европейцев ещё была тропически-тёмной. Это резко усилило отбор на выживание редких светлокожих мутантов, у которых малое количество меланина в коже не задерживало ультрафиолет и давало возможность синтезировать свой витамин D. Неспроста первые белокожие европейцы появились именно около семи тысяч лет назад, в раннем неолите. Малая численность населения облегчала закрепление редкой рецессивной мутации. Впрочем, отбор был не так уж и силён; ещё в середине бронзового века как минимум половина населения даже самой северной Европы всё ещё было чернокожим. Стоит оговориться, что чернокожесть – не синоним негроидности; на лицо эти смуглые европейцы были уже вполне узнаваемыми европеоидами.
Во-вторых, усилился отбор на способность усваивать молоко во взрослом возрасте. У охотников-собирателей исходным был вариант отключения фермента-лактазы, переваривающего углевод-лактозу из молока, примерно в пятилетнем возрасте. Ребёнок должен перестать пить молоко матери, чтобы она могла выкармливать уже следующего ребёнка (в первобытном обществе женщина существовала в двух фазовых состояниях – либо беременном, либо кормящем). Но в молоке содержится кальций и много всего полезного, что опять же избавляет и от рахита, и от многих других немочей. С неолита