— Я ничего не понимаю ни в простых, ни в экстравагантных прическах. Но я знаю, что мне нравится. И твоя прическа мне нравится.
В ответ Рози просияла, а мать кивнула одобрительно. Он проглотил комок в горле. Их утенок превратился в лебедя. Джеффри не понял, когда или как это произошло, но его переполняла гордость за то, что она сумела вырасти в бриллиант чистой воды. Между тем ему с большим трудом удалось стать всего лишь железом чистой воды.
Это сразу же напомнило Джеффри, почему он не мог жениться на такой, как Диана. Потому что никогда не смог бы стать частью ее мира.
Или смог бы? Диана постоянно говорила, что он уже принадлежит этому миру.
— Что ж, — сказала Диана, — давайте перейдем в главную гостиную, где начнется встреча прибывающих гостей.
Сделав шаг вперед, он загородил ей дорогу.
— Можете уделить мне минуту, чтобы кое-что обсудить? — По крайней мере, он сможет избавиться от одной проблемы, возникшей между ними.
Она приподняла бровь. В это время мать и сестра двинулись вперед, не дожидаясь ее.
— Прежде чем вы начнете, мой ответ — нет. Я не собираюсь присутствовать на балу, и вы меня не заставите. Есть масса дел, которые я должна доделать, и мне еще нужно посоветоваться с вашей экономкой.
— О нет. Речь не об этом, если только вы не передумаете…
— Не передумаю. К тому же вы так и не взяли уроки танцев, так что мы даже не сможем потанцевать вместе.
— Вообще-то несколько уроков я взял. Чем, как вы думаете, я занимался, пока вы обсуждали, как расставить цветы? Танцую я пока не очень хорошо, но…
Диана раскрыла рот от изумления.
— Вы брали уроки танцев? Потрясающий, скрытный человек! Я даже не представляла себе!
— Означает ли это, что вы переоденетесь в бальное платье и присоединитесь ко мне?
— Никоим образом. Это означает, что вы пойдете в бальный зал и не будете просто стоять у стены, сверля взглядом партнеров Рози. — Потом она добавила лукаво: — И даже, может быть, познакомитесь с женщиной, которая будет достойна вашего доверия.
— Уже познакомился, — сказал Джеффри. — Она стоит прямо передо мной.
Казалось, она смутилась на миг.
— Это совсем не то, что ты сказал в прошлый раз, когда мы были вместе.
— Знаю. Я был дураком. Но ведь ты уже поняла это.
Выражение ее лица слегка смягчилось, но потом стало подозрительным.
— С чего мне тебе верить?
— Не знаю. Возможно, тебе стоит задуматься над тем, что я почти все время говорил правду.
— Хм-м-м, — протянула она, скрестив руки на груди.
В комнату заглянула Рози.
— Диана, мы готовы.
— Иду, — откликнулась она, потом, повернувшись к нему, сдвинула брови. — Ты это говоришь мне сейчас? Когда я при всем желании ничего не могу с этим сделать?
— Мне просто хотелось, чтобы ты знала.
— Что ж, хорошо. Благодарю. А теперь, если позволишь…
— На самом деле я ждал тебя не ради того, чтобы сказать это. Мне хочется, чтобы ты знала: я больше не настаиваю на том, чтобы у Рози было по пять визитеров каждый день всю следующую неделю. Я удвою ваш гонорар вне зависимости от того, сколько к ней придет посетителей. Потому что то, что вы дали ей, не имеет цены. — Он говорил совершенно искренне.
Диана не сводила с него глаз по меньшей мере полминуты.
— Откуда такая щедрость? Ты здоров? — Тыльной стороной ладони она коснулась его лба. — Подожди. Это такой розыгрыш?
— Я абсолютно серьезен, черт побери!
Она рассмеялась.
— Должно быть, так, если ты опять чертыхаешься.
— Диана…
— Все хорошо. Я просто тебя дразню. Потом поговорим об этом, сколько тебе будет угодно. Но сейчас нам очень нужно пойти в гостиную.
— Так и быть.
Джеффри предложил ей руку. Она приняла ее, и он ощутил, как его распирает от гордости. Что за странное чувство — испытывать гордость от того, что какая-то женщина опирается на его руку! Во всяком случае, для него это было необычно.
— Мне и самой нужно поговорить с тобой позже, — сказала Диана.
— О чем?
— О Рози. Но это подождет.
— Хорошо, — ответил Джеффри. — Хотя, признаюсь, я предпочел бы остаться наедине с тобой, чем торчать в бальном зале в окружении тысячи людей.
— Тысячи? Где это ты припрятал такой гигантский бальный зал?
— Ты знаешь, что я имел в виду, сладкая моя.
— Знаю. — Она подняла на него глаза. — Я чувствую то же самое.
— Отлично! Просто вспомни об этом потом, когда все разойдутся.
Мать и Рози заметили их и подошли, чтобы поставить его встречать гостей. Задали Диане несколько вопросов о том, в каком порядке им следует стоять, а потом повторили несколько заученных ответов на приветствия. Но Джеффри это было абсолютно все равно.
Неважно, что еще случится — позже он останется наедине с Дианой. Все его мысли были лишь об этом.
Несколько часов спустя Диана сидела в закрытой для всех остальных семейной гостиной, положив ноги на оттоманку. Очень хотелось избавиться от туфель, но она не решалась, потому что знала по своему опыту — стоит только остаться босой, как обязательно появится кто-нибудь, кому потребуется ее помощь, чтобы решить ту или другую проблему. А ей всего-то требовалось несколько минут, чтобы перевести дыхание, успокоиться и напомнить себе, почему она взялась за эту работу.
Потому что могла. Потому что ей нравилось этим заниматься — по большей части. И потому что — Джеффри наверняка посчитает это глупым — ей казалось, что она помогает людям, прежде всего молодым женщинам, которые заслужили лучшей жизни, чем у них была.
Но этим вечером напоминать себе об этом было труднее, чем обычно. Еще никогда она не чувствовала себя настолько не в своей тарелке, чем когда наблюдала, как Джеффри танцует с вереницей юных особ. О, конечно, у него не было выбора. Перед тем как они вошли в бальный зал, мать попросила его, чтобы он приглашал дам танцевать, наверняка по той же самой причине, что и Диана, — чтобы он не буравил глазами партнеров Рози.
Он согласился с большой неохотой, но показал себя приличным танцором. Не блестящим, конечно, но вполне способным произвести приятное впечатление на гостей, которые, скорее всего, слышали разговоры о необычной профессии его светлости.
К негодованию Дианы, все женщины, танцевавшие с ним, были роскошны. Она не могла его винить в этом — если уж приходится заниматься чем-то настолько скучным, как танцы, есть смысл хотя бы найти себе привлекательную партнершу.
Тем не менее наблюдать за этим было тяжело. Что на