— Господи, что за глупый закон!
— Согласен, — сухо отозвался Джеффри. — Но он по-прежнему действует. И если единственным способом избежать обвинения в убийстве будет предъявление письма, это спасет меня и одновременно нанесет моей семье невосполнимый ущерб. Тут нет хорошего варианта.
Что ж, неудивительно, что он держал письмо в такой тайне. Диана не знала, то ли ей быть благодарной за то, что он наконец открылся ей… то ли разозлиться, что ему потребовалось так много времени.
Это также объясняло, почему Джеффри ненавидел сплетников. Ведь эти люди в прямом смысле слова могли разрушить его жизнь, как и жизни его матери и сестры.
Тут ей вдруг припомнились обрывки информации, которую она где-то вычитала.
— Мне кажется, суд может принять и другое решение, не настолько ужасное. Они могут признать твоего отца не… не…
— …невменяемым. Или non compos mentis на латыни.
— Да! Я слышала об этом.
Джеффри побарабанил пальцами по столу.
— По тому, как письмо написано, разве можно заключить, что его автор — невменяемый человек? Он придумал, как достать лауданум, и распланировал все таким образом, чтобы создать впечатление несчастного случая. Никто не сможет объявить его невменяемым.
Сердце у нее упало.
— Да. Полагаю, никто.
— В наши дни суд в меньшей степени настроен на то, чтобы обвинять людей в telo de se, но это совсем не означает, что он этого не сделает.
— Наверное, да. Хотя ты ведь теперь герцог. Это должно сработать в твою пользу.
— Все зависит от судей. — Он пожал плечами. — Они могут посчитать меня бестактным выскочкой, которому и не следовало позволять стать герцогом.
Слово «бестактный» заставило ее поморщиться.
— Извини. — Он накрыл ее руку своей ладонью. — Честно, я не подумал, что это ты меня так назвала сначала.
Ее взгляд метнулся к нему.
— Поэтому ты так жаждешь видеть Рози замужем, да?
— Отчасти. — Когда Диана вскинула бровь, он вздохнул. — По большей части да. Как только Рози выйдет замуж, я буду знать, что она защищена от любого скандала или денежных неурядиц, что ожидают ее, если она останется под моей крышей. Особенно если ее мужем станет кто-то, на кого не распространяется обычное право.
— Ты имеешь в виду, какой-нибудь пэр?
— Да. Поскольку ты сама пережила скандал из-за действий своих родителей, я уверен, ты понимаешь.
— Понимаю, хотя скандал в моей семье не привел к таким сокрушительным потерям. — Отняв руку, она поднялась и принялась расхаживать по кабинету. — Почему ты рассказываешь мне об этом сейчас, хотя раньше не собирался?
— Потому что твои слова о доверии произвели на меня впечатление. Я решил открыть тебе правду еще до того, как объявились мои родственники. Но их ложь заставила меня действовать более активно. — Подняв глаза, он мрачно посмотрел на нее. — И возможно, теперь ты понимаешь также, почему я пока не могу жениться на тебе.
Она вздернула подбородок.
— Нет. Боюсь, тебе придется объяснить более подробно. Тем более что я никогда не говорила, что хочу выйти за тебя.
По его удивленному лицу можно было понять, что ему в голову не приходило, что она заставит его объяснять. И что даже может не захотеть выходить за него. Джеффри Всемогущий всегда считал, что все должно идти по его плану. И несмотря на то, что сейчас она поняла, откуда у него такое убеждение, это не меняло того, что Джеффри собирается пожертвовать ее счастьем — и счастьем своей сестры, выбрав ей приемлемого мужа, — не спрашивая, хотят они того или нет.
Он поднялся и обошел письменный стол.
— Пока что я не могу на тебе жениться, потому что не хочу, чтобы и ты пострадала, черт побери. Я не знаю, сколько раз еще мне удастся одной наглостью выпутаться из разговора вроде того, какой только что состоялся с моими родственниками. Немало людей в Ньюкасле считали, что мой отец задирал нос, просто потому, что он был сыном виконта. Он не сумел стать частью тамошнего общества, и в результате вся наша семья — тоже.
Джеффри взял ее ладони в свои.
— Если неприязнь родни ко мне достигнет такого уровня, что меня обвинят в убийстве, я не вынесу… Я отказываюсь втягивать тебя во все это. Или в скандал, если моего отца обвинят и осудят за telo de se. — Он отпустил ее руки. — Лучше всего выдать Рози замуж как можно скорее, за уважаемого человека…
— Не забудь — за пэра, — отрывисто произнесла она. — Он должен быть с титулом, как ты говоришь.
— Да! — Он бросил на нее хмурый взгляд. — За пэра, если получится. А ты заставила меня поверить в то, что у нее все получится. Так что, когда пройдет достаточно времени, я смогу быть уверенным в своей безопасности и в том, что никому не вздумается выдвинуть против меня обвинение в убийстве, — тогда мы с тобой сможем обсудить наш брак.
Диана покачала головой. Исключительная самоуверенность этого человека не переставала удивлять ее.
— «Достаточно» — это сколько, если представить, что я вообще приму это твое предложение?
Он запустил пятерню в волосы.
— Не знаю. Зависит от того, как долго будут бродить эти слухи.
— Понятно. — Диана действительно поняла наконец. Хотя она и перестала притворяться, что не хочет за него замуж, но просто не могла выйти за него, если он ожидает, что их брак будет заключен на его условиях.
Он явно не видит будущего, в котором они вместе принимают решения ради их общего счастья.
— Тебе нужно понять, — сказала она, — что беда, от которой ты нас защищаешь, включает в себя несколько «если». Если Рози не выйдет за пэра. Если тебя обвинят в убийстве. Если тебе придется защищать себя, используя письмо отца. Если твоего бедного покойного отца привлекут к посмертному суду. Если суд посчитает его самоубийство felo de se. Если ты и твоя семья потеряете в результате все имущество.
— Это может