— Нормальная цена. Я его за двадцатку у вохровца купил. Достойный обмен.
Мама потрогала куртку изнутри и снаружи, внимательно осмотрела лэйблы.
— Мэйд ин ЮЭсЭй, — сказала она. — А джинсы?
— На джинсы занял денег. Пятьдесят рублей. Но я отработаю, пап. Устроюсь на овощебазу и отработаю.
Отец потрогал штаны.
— Крепкие, — сказал я. — Долго носиться будут.
— Хм. Он уже перестал расти, — сказал отец. — Сэкономим на брюках. В этих джинсах сейчас ив ресторан и на учёбу ходят.
— Мало того, пап, их еще и продать можно после года носки, — сказал я.
— Как это? Они же вытрутся?
— Так в этом самый цимес. Джинсы так вытираются, что ещё красивее становятся. Их даже специально пемзой трут. Здесь краска особая. Индиго называется. Она голубой становится.
— Хм! Молодец, сын. Хорошо прибарахлился. А как поборолся-то?
— Первое место, — скромно сказал я. — Кандидата в мастера спорта присвоили.
— Ух ты! — только и смог сказать отец.
Он посмотрел на маму.
— Доставай, Надежда, бутылку. Сейчас обмывать будем.
У нас в «стенке» в нижнем шкафу всегда лежали разные консервы и вино с водкой. Родители понемногу подкупали к праздникам. А кое что и оставалось после них. Отец у меня много не пил. Только по праздникам, как говорится. А среди недели или по выходным ни-ни.
— Не надо на работу устраиваться, — сказал отец. — Твоё дело сейчас учиться и спортом заниматься, раз у тебя и то и то хорошо полцчается. Но и то, и то нельза запускать. Особенно учёбу. Сейчас самый ответственный класс. Я запустил, потом не смог догнать. Восемь классов там другая программа. Для тех, кто в ПТУ пойдёт учиться. А кто в институт нацелился, тому десятилетка и предметы намного сложнее. Особенно, математика, химия и иностранный язык. Вон, мать не даст соврать. Не дашь ведь?
— Не дам, — сказала мама и увидела на стенке проигрыватель. — А это что ещё такое?
— Вот о том я и говорю. Валерка проигрывательсвой принёс. Ему тоже какой-то дали лучше ещё. А этот он продавать будет. Мне принёс, чтобы не мешал ему. Его я хочу выкупить. Сто пятьдесят рублей всего. Заработаю потихоньку.
— Хм. Сто пятьдесят рублей. Это деньги. Сколько ты там на овоще-базе заработаешь на переборке овощей? Двадцатку в месяц? Подрабатывал я там.
— Ему не к спеху, Валерке.
Отец подошёл в «Веге».
— С усилителем и колонками, — сказал я. — Включай и слушай.
Я нажал кнопку, иголка опустилась и снова из динамиков полилась полилась музыка.
— А вот ещё маме из Москвы подарок, — сказал я и достал коробочку с набором теней для век и туши для ресниц.
— Ах, какая прелесть! — всплеснула руками мама.
— Вот, молодец! Отцу победу в первенстве, матери косметику! Верной дорогой идёшь, сын.
[1] https://rutube.ru/video/04afe9ae5a4faaade22c78ff140792b8/?r=plwd
Глава 12
После ужина, когда мы сидели перед телевизором и смотрели вечернюю программу, я решил продолжить «напрягать» родителей. Шла трансляция баскетбольного матча ЦСК — «Динамо». Мама смотрела внимательно, папа читал журнал «Наука и жизнь». Мы много выписывали журналов. Даже удивительно сколько. При не очень большой родительской зарплате, это сейчас для меня казалось странным. Зато я был начитанный-начитанный, потому что читать любил до безумия. А, так как, книжек «нормальных» было мало, то читал каждый журнал от корки до корки.
Ладно — «Наука и жизнь», «Техника молодёжи» и «Вокруг света», но мы выписывали и «Крестьянку», и «Работницу», и «Химию и жизнь». Выписывали и детские журналы: «Пионер» и «Юность». Во всех этих журналах печатались повести и рассказы, а в «Крестьяне» с «Работницей» были вкладки с выкройками.
Журналы мы выписывали давно, и у нас их скопилось великое множество. Очень было интересно перечитывать старые. Так же, как и старые отрывные календарь, которые мы не отрывал, а загибали за резинку. Так бабушка всегда делала. А календари был великолепным источником разнообразных знаний от огородничества-садоводства до космоса.
— Мне пап ещё нужно будет семьдесят рублей на магнитофон, но я у тебя их просить не буду, а сам заработаю.
— У нас же есть магнитофон, — нахмурился отец. — Или ты хочешь стерео?
— Ну, конечно пап. У нас же по два уха. Зачем же мы себя ограничиваем? Ведь в концертном зале звук объёмный и там музыка слушается лучше.
— Ладно! Замучил ты меня уже этим стерео. Вместе же выбирали магнитофон год назад. Четыре дорожки… Транзисторы… Заработаешь — покупай.
— Спасибо, пап.
Про переделку «Ноты» я ему пока решил не говорить. Надо было ещё найти схему предусилителя. Но это нужно с Громовым Серёгой поговорить.
* * *
Я проснулся в шесть часов под гимн «Советского Союза». Так было всегда, кроме субботы и воскресенья. У родителей была пятидневка, и они отдыхали два дня, а мы учились шесть дней в неделю и выходной имели только один.
Я сделал хорошую зарядку минут на сорок с растяжками, отработкой стоек и ударной техники.
Многие каратисты, как это ни удивительно, терпеть не могут длинные стойки. А я их всегда любил. Ведь они тренируют не только устойчивость, но и растяжку с правильным ударом ног. Дзенкуцу дачи — задний удар, называемый японцами «уширо гири». Стойка «Фудо дачи» — боковой удар «ёко гири» и круговой «маваси гири» в конечной стадии. В стойках отрабатывается сила опорной ноги и работа бёдер и таза, нарабатывается импульс. Как не любить низкие и длинный стойки? Не понимаю.
В ванной я принял душ, размотал бинт и аккуратно помыл голову. Волосы у меня были русые — почти соломенного цвета — и длинные. Едва не до плеч. Тренер вечно пенял меня за мой причесон. Расчёсывал я их наверх и назад, и получался прямой пробор. Впереди волосы были короткими. Причёска была модной и называлась «ветерок».
По причине нахождения школы в пятидесяти метрах от дома, мы с Валеркой зимой верхнюю одежду надевали крайне редко. Я и сейчас надел рубашку и тонкий синий пуловер. Воротник белой рубашки я выпустил наверх. В джинсах я смотрелся, словно плэйбой, сошедший со страниц журнала «Бурда Мода». Этот журнал тоже иногда у нас появлялся. Мама брала его у знакомых и переводила на кальку фасоны платьев.
— Красавчик, — сказала мама, покачивая и