— Верю, не верю, — психанул я. — Устроили тут «ромашку». И ни какая я не ворона. Я, между прочим, вам первенство СССР выиграл, а вы меня вороной обзываете.
Городецкий удивился моему эмоциональному «выбросу» и улыбаться перестал.
— Извини, Миша, но ты сам тут такого нагородил…
— Ничего я не городил. Лучше бы вообще ничего вам не говорил. И никто бы не заставил сказать.
— Ну, ты чего! Завёлся, как девочка! Я пошутил, ты посмеялся и всё. Будешь так реагировать на чужие реплики долго не протянешь.
Я помолчал, подумал и мысленно с тренером согласился. Но ведь должен же я был отреагировать по мальчишески.
— Ладно, проехали.
— А родителям что скажешь? — спросил тренер.
— Это же и скажу, — пожал плечами я. — Мне скрывать нечего. Я так думаю, что и у меня скоро дар исцеления проявится как и у Зары. Она обещала меня научить.
— Как? — удивился тренер. — Она здесь, а ты там?
— А! — я махнул рукой. — Они всё равно привыкли мотаться по стране.
— Ну, да, бешенной собаке сто вёрст не крюк. Видимо, сильно ты её зацепил, Мишка. Смотри, женит на себе.
— Не-е-е… У них к нецыганам плохо относятся. Если бы я ещё брюнетом был и с глазами коричневыми… У меня сестру Ирку чуть цыгане не украли, когда ей лет пять было. В деревне с бабушкой в магазин пришла и на улице осталась. Так еле отбили. Хе-хе… Так у Ирки глаза — точно цыганские. Вот вы на цыгана, честно говоря, немного похожи.
— Так, фамилия у меня какая? У нас в роду и шляхта и цыгане и русичи. Кого только нет. ДА и у тебя фамилия не очень русская. Встречал я Шелестов. Все смуглые и брюнеты. Да и отец твой… Ты на него всем похожий, только светловолосый.
— У моего отца глаза серые, значит он, — точно не цыган.
— А ты знаешь, что у цыган считается, что голубоглазых людей следует избегать, так как они обладают «дурным взглядом» и могут сглазить. А у тебя глаза даже не серые, как у отца, а голубые.
— Вот потому и не поддался я, — сказал я и рассмеялся.
Как только я вспоминал, что у меня в сумке коробка с настоящим японским магнитофоном, меня начинала бить дрожь. Я проклинал время, текущее медленнее медленного и изводил себя ежесекундным узнаванием времени. Потому я решил сделать вид, что решил вздремнуть, а на самом деле, попытаться помедитировать. Или, хотя бы, заставить себя не смотреть то и дело на часы.
— И куда мне сейчас «Ноту» деть? — думал я, «медитируя». — Хотя… Я же как раз хотел устроить студию перезаписи. Хм… Валерка удавится! Бедняга. Хм! Дверь нужно ставить железную с замком нормальным. Хотя бы обычные квартирные воры не залезут. Ага, не залезут. Да по балкону, кто угодно залезет. Сигнализацию ставить надо. Бли-и-ин. Телефона нет. Тётку надо просить. Надо Ирке на день рождения костюм джинсовый подарить. И тётке что-нибудь… Когда у неё день рождения? Блин… В мае, кажется. Бли-и-и-н… Сука, как хочется включить магнитофон…
«Медитировал» я тридцать минут, но так и не уснул. Залез в коробку и достал техпаспорт и «мануал», отпечатанный на немецком и английском языках.
— Оба на! Акай то из германии к нам приехал. И сделан там же… Хм, интересно. Почитал. Ну, да, головки не стеклоферит. Диапазон частот от тридцати до двадцати шести тысяч герц! Вес семнадцать килограмм. Оппа! Схема! Ничего себе! Так-так-так… Шестнадцать транзисторов! О, мля! Всего-то! Семнадцать диодов! Капец! Ух, ты у него и крышка есть. У моего старичка её не было. Под дерево! Маме понравится! Надо будет пальчиковые штекеры доставать или токарям заказывать. Для записи то в комплекте есть, а вот для наушников. Да-а-а… А наушников то и нет…
И тот я понял, что уснул.
Растолкал меня Григорич через три часа.
— Ну, и горазд ты дрыхнуть! Молодец! Я вообще, поражаюсь твоему спокойствию. Тебя ведь колотило до самого отлёта в январе. Я видел. И в самолёте ты не спал. А после встречи с цыганкой, словно подменили.
— Так я только о ней и думал! — сказал я, усмехаясь. — Она мне просто мозги вышибла. Всё забыл. А потом простудился…
— А может это она тебя, хм, пробила?
Я пожал плечами.
— Кто знает. Может и правда попробовала и не получилось.
— А ты влюбился в неё, что ли?
— Не-е-е… Не влюбился. Словно в тумане был. Думал от простуды. А сейчас знаю, что от колдовства её.
— А сейчас?
— Сейчас нету ничего. Отстала она от меня.
— Ну-ну… Отстала она… Жди… Доить тебя будет. Силу твою.
— Что, поверили, значит? — хмыкнул я.
— Про чтение мыслей, не поверил, а про то, что они силу высасывают, знаю. Это не только цыганки могут. Все женщины такие. Не могут они беж мужской силы. Поэтому и скандалы устраивают… Ладно, в самолёте договорим. Пошли сдаваться.
* * *
— Что это за дополнительная головка? — озабоченно спросил Громов, тыкнув пальцем в головку, стоящую напротив записывающей головки.
— Головка подмагничивания. Добавляет высокие частоты.
— Хм. Крос Филд хед. Слышал, но не видел. Четыре башки, надо же!
— Есть схема, Громыч! — сказал я. — Почему бы такие усилители не сделать для «Ноты»?
Сергей посмотрел на меня укоризненно.
— Миша, схемы рассчитаны именно на эти головки. И транзисторы здесь японские. Не получится ничего. Нет, получится, но получится плохо. Если бы можно было бы, думаешь наши бы не слизали? Да сразу бы.
Я скривился.
— Давай попробуем, а?
— Не-е-е… Мы не это попробуем, а попробуем поставить «Ноте» головку подмагничивания.
— Куда же ты её поставишь? — удивился я.
— А вот сюда, — ткнул Громов пальцем в записывающую головку.
— Тут как раз есть место. Здесь в трёх местах засверлим, нарежем резбюу. На головку приклеим площадку с отверстиями, подпружиним и отрегулируем. Осциллограф есть. Схема блока подмагничивания есть. Вот её мы и соберём.
Громов посмотрел на меня и в его глазах я увидел азарт. По его лицу поплыло