Всё было просто при наличии бакситки и стеклоткани. Вырезал из пенопласта болванку-голову. Наклеил на неё несколько слоёв стеклоткани с бокситкой. Обработал напильником и наждачной бумагой. Заполировал. Покрасил в красный цвет. Посыпал очень мелконарезаными на ножницах для фотобумаги «конфети» из шоколадно-конфетных фольги и несколько раз покрыл всё это великолепие лаком. Потом вставил вовнутрь обшитый тканью под размер головы поролон. Наклеил на кромку разрезанный вдоль резиновый шланг. И ву а ля.
Месяц работы, и я в короне короля. У Светланы пока шлем был попроще. Времени не было слепить королевский. Тем более, я точно знал, сколько на него уйдёт времени и пока не заморачивался. А Светлана и не знала, что мой «колпак», как называли мотоциклетные шлемы «рокеры», — самоделка.
В компанию «рокеров» мы не вливались, но и они ещё не были организованными и «тусовались» мелкими группками. Это чуть позже, кажется в следующем году, они создадут что-то типа «неформальной общественной организации» и будут открывать сезон в мае и закрывать его в октябре, собираясь возле подводной лодки С-56.
«Яв» в городе пока было совсем немного. В основном рокеры катались на таких же как и у меня «Ижах», но, конечно, круче «обделанных»: с выгнутыми и поднятыми рулями, загнутыми выхлопными трубами, переделанными седушками.
Я же не собирался останавливаться на достигнутом и собирался годам к двадцати накопить на автомобиль. Я был готов взять даже «Волгу» ГАЗ-21. И такая должна будет «нарисоваться» на моём горизонте к тому времени. Но тогда я о машине не думал. Я вообще никогда не мечтал о машине. Первые машина мне досталась по случаю. Знакомый уходил в рейс и предложил привезти. К него уже была машина, а на продажу взять у него средств не было. Вот и привёз он мне «Нисан Блюбёрд» твинкам турбо. Но это тогда произошло аж в девяносто первом году. Отличная была машина, да-а-а…
Сейчас мне «масть пёрла» и перспективы рисовались денежные. И что-то мне подсказывало, что не только одними джинсами мне нужно заниматься. Да и вообще, ими не заниматься после наступления у меня возраста уголовной ответственности за спекуляцию, то есть — восемнадцати лет.
Мне всё-таки приходилось появляться на барахолке, но вещи я с собой не брал. Я сам стоял, как манекен, весь в джинсе. С себя и продавал. Кто не брезговали — брал, кто брезговал, с теми договаривались о месте встрече вне барахолки и совершали сделку. Всё было как в шпионском романе, да. А как без этого? Бережёного Бог бережёт, а не бережёного конвой стережёт.
Чаще всего я подъезжал на мотоцикле к назначенному месту, предъявлял и передавал товар, брал деньги и уезжал. Но иногда я позволял совершиться сделке в подсобке авто-магазина. И тогда я проверялся, как настоящий разведчик. Кое чему я научился, работая в милиции, в основном додумывал сам. Книжек про шпионов в своё время я прочитал неисчислимое множество. Да и специальной литературы в девяностых и последующих годах выпускалась масса, а я после милиции работал в коммерческих структурах по линии экономической безопасности и начитался Ронина, написавшего неплохую книгу «Своя разведка» и прочих подобных авторов сверх всякой меры. Особенно мне нравилась книга Дроздова Юрия Ивановича, с которым я был знаком с детства, «Записки начальника нелегальной разведки».
Вот так я и крутился как мельница, которая даёт муку.
А в мае приехала Зара. Я рассказал, как меня найти и она нашла меня в авто-магазине, куда пришла в середине дня. Я ей так и сказал, что работаю в магазине с двух часов.
— Здравствуй, — просто сказала она, когда я вышел из подсобных помещений, вызванный заведующей.
— Здравствуй, — поздоровался я. — Что-то случилось, что ты приехала?
— Кое что да, случилась, и снова нужна твоя помощь.
Зара не была похожа на цыганку. Мало ли вокруг темноглазых брюнеток?
— Как тот раз? — удивился я.
Зара покрутила головой.
— Всё в порядке, Миша? — спросила заведующая.
— Да, Маргарита Константиновна. Это моя хорошая знакомая.
— Хотела попросить тебя помочь мне в лечении одного хорошего человека.
— В лечении? — удивился я.
Зара кивнула.
— Точно в лечини? — переспросил я.
— Точно в лечении. Ты даже можешь молиться, если захочешь. Это не станет помехой, а может быть и наоборот. И я даже наговоры читать не буду. Пробовала уже. Не получается по-моему.
— Что лечить будем? — спросил я.
— Рак матки в последней стадии.
— Иди ты! — офигел я.
— Да, вот, — развела руки Зара. — Год бьюсь и никак.
— К врачам женщина обращалась? Или только ты колдовала?
Зара посмотрела на меня укоризненно.
— Мы не в каменном веке живём и медицину не отрицаем. Всё было. Только она не хочет операции. Тогда детей у неё больше не будет. Это жена очень известного и важного в Москве человека. Тебе лучше не знать его имени.
— Ну, хоть намекни, кто он, — сказал я, пожимая плечами. — У нас могут быть разные представления о важности людей.
— Тебе не всё равно, кто он. Мы же говорим о спасении женщины.
— Ты сама сказала про её мужа. Не сказала бы, не спросил.
— Могу сказать, что он генерал.
— Хм. В Москве генералов тысяч десять, наверное. Но ладно. Этого достаточно.
— Странный ты, — сказала Зара, пожимая плечами.
— Хм! А ты, читающая мысли у покойников, не странная, — ответил я.
Зара тоже хмыкнула.
— Ну, и что, снова куда-то нужно срочно ехать за три-девять земель?
— Нет. Она в гостинице. Можно вечером попробовать. А завтра она в вашу больницу ДВ РАН ложится на обследование. Там тоже есть какой-то восточный терапевт, который иглоукалыванием лечит.
— О как! Мы вылечим, а он себе лавры присвоит?
Зара улыбнулась.
— Экий ты быстрый, — сказала она грустно. — Не думаю, что вылечить будет просто. Да и сначала обследование… После наших трудов там сразу должны пройти изменения. Если у нас получится, конечно. В чём я сильно сомневаюсь.
А я не сомневался. У моего отца после массажа рассосался огромный жировик на правом плече со стороны спины. Он ему сильно мешал и отец уже настроился на операцию. А тут — на тебе! Подарок от сына! Вот и думал я, что вместе с Зарой у меня может получиться и другую опухоль вывести.